В Эрмитаж за «черевичками»
Эрмитажная монографическая выставка Маноло Бланика открылась в тех самых залах, где ранее был выставлен Мариано Фортуни. После «кудесника из Италии», когда-то покорившего мир оригинальными платьями, — волшебник родом из Испании, имя которого в сфере моды тоже стало нарицательным. Помните, как героиня Сары Джессики Паркер в «Сексе в большом городе» умоляла грабителя: возьмите у меня всё, но оставьте «манолобланики»!
— Из 35 тыс. пар обуви, которая хранится в лондонском архиве Бланика, мы с ним отобрали более 200 моделей, — рассказала «Известиям» Кристина Каррильо де Алборнос, куратор выставки и специалист Студии Маноло Бланика. — Все туфли, представленные здесь, — из частной коллекции художника. Что-то существует в единственном экземпляре, что-то раньше выпускалось, но ограниченными тиражами: от 10 до 100 экземпляров.
Пройтись по этой выставке — как пролистать энциклопедию женской обуви. Очевидна постоянная любовь обувного маэстро к изящным туфелькам с тончайшей шпилькой и острым носком. И в то же время представлены всевозможные цвета, формы и виды туфель: классические «лодочки» и нечто среднее между туфелькой, босоножкой, ботинком и сапожком; с задником и без, со шнуровкой и на пуговице.
Какие-то экспонаты выделяются даже на этом пестром фоне. Взять хотя бы босоножки на огромной платформе-кирпиче или сапоги с голенищем до бедер.
Поражает разнообразие материалов: атлас, парча, твид, редкий оттоманский шелк. Искусственный жемчуг, бусины и кораллы. Кожа — телячья, воловья, крокодиловая… Но вряд ли активисты под видом зоозащитников штурмом пойдут на Эрмитаж: Бланик, в отличие от Яна Фабра, никакой не провокатор, а творец самоценной красоты, «искусства ради искусства».
Индустрия моды, сколь элитарный сектор ни возьми, — предполагает баланс между художественностью и утилитарностью, искусством и коммерцией, образным решением и техникой исполнения. Говорят, будто бы Бланик не любит таких определений, как «художник» и даже «дизайнер обуви», делая акцент на ремесленнической стороне своего творчества.
Дескать, обувных дел мастер. Вместе с тем эти туфельки не слишком представляешь себе на чьей-нибудь ножке: настолько гармонично сочетаются их наружная и внутренняя стороны.
Пряжка на носке — с орнаментом стельки. Перед этими экспонатами разве что скажешь словами кузнеца Вакулы, явившегося в Зимний дворец за черевичками: «Эк, какая чистая выделка! Жаль ногами топтать». Но если всё же мысленно перенести эту рукотворную красоту на действительность, то это не тот случай, когда туфельки подбирают к платью и имиджу в целом. Конечно, в таком случае «танцевать» будут от них, «манолоблаников».
Один из сюжетов этой выставки — взаимосвязь культур, ориентированность мастера то на эпоху XVIII века, то на традиции самураев, то на африканские мотивы. Встречаются даже такие поэтичные подписи, как: «Вдохновлено покрывалом на кровати короля Филиппа II в Эскориале». Но едва ли не самой осязаемой кажется здесь связь с советским авангардом, конструктивистами, нигде не обозначенным Татлиным, башня которого поражает невероятностью образа и в то же время его технической продуманностью.
