Вертикальный монтаж в действии
После выставки Александра Родченко МАММ запускает еще один масштабный проект: ретроспективу Сергея Эйзенштейна. Афиши, фрагменты фильмов, рисунки, фотографии призваны не только создать многоплановый творческий портрет великого режиссера, но и подчеркнуть устремленность автора «Броненосца Потемкина» в будущее — эпоху блокбастеров, видеоарта и мультимедийного искусства.
В одном из залов демонстрируются фрагменты немых фильмов Эйзеншейна. А дисплеи, вмонтированные в выставочные стенды, дополняют размещенные тут же рекламные материалы и постеры. В другом зале проекции занимают всю стену. Панорамные эпизоды из «Ивана Грозного» с музыкой Сергея Прокофьева особенно впечатляют в таком масштабе. Тем более, в окружении кадров, запечатлевших актерские пробы к фильму.
Напротив мы видим подборку прежде не публиковавшихся фотографий с постановки «Валькирии» в Большом театре в 1940 году. Спектакль, родившийся после пакта Молотова-Риббентропа в качестве реверанса в адрес немецких ценителей, был навсегда похоронен с первыми залпами Великой отечественной.
Получившийся диалог «Валькирии» и «Ивана Грозного», на первый взгляд, обоснован лишь хронологически, однако на самом деле связей больше. Миф и власть: вот главные темы позднего Эйзенштейна, оказавшиеся столь актуальными (но одновременно и опасными) в сталинскую эпоху.
«Валькирия»— не единственная работа Эйзенштейна, о которой большинство зрителей впервые узнают именно благодаря выставке. Фотографии со съемок запрещенной картины «Бежин луг», фрагменты из совместного фильма с Григорием Александровым «Старое и новое», эскизы к ранним театральным спектаклям (из собрания Бахрушинского музея) и даже всевозможные комические зарисовки (из фондов РГАЛИ) — все это расцвечивает черно-белый «образ» режиссера, сформировавшийся в массовом сознании благодаря революционной трилогии («Стачка» — «Октябрь» — «Броненосец "Потемкин"»).
Мы видим Эйзенштейна-кубиста — эскизы костюмов к неосуществленной постановке Мейерхольда «Дом, в котором разбиваются сердца» выполнены из геометрических кусочков бумаги и ткани. Оцениваем Эйзенштейна-сатирика — два рисунка «Очередь» на длинных бумажных лентах намекают на дефицит, а «Святой Себастьян в райвоенкомате» высмеивает неразборчивость призывных комиссий («Годен!» — говорят мученику, насквозь пронзенному двумя стрелами).
Выставка называется «Монтаж аттракционов», однако ключевое для Эйзенштейна понятие монтажа воплощается не во времени, а в пространстве, вызывая в памяти еще один эйзенштейновский термин: «вертикальный монтаж». Куратор и основатель музея Ольга Свиблова сопоставляет различные элементы художественного мира гения, погружает зрителя в их одновременное «звучание», перекидывая мостик уже к нашему времени, перегруженному информационным шумом.
— Неслучайно мы взяли название выставки из ранней статьи Эйзенштейна, — рассказала «Известиям» Ольга Свиблова. — Он тогда еще занимался театром, а не кино, но уже задавал вопрос, который актуален и по сей день: как надо бороться за внимание публики, как достучаться до сердца и головы зрителя в эпоху невероятного информационного потока? Такой интерес к психологии восприятия чрезвычайно важен сегодня и для СМИ, и для художников, и для музеев. Эйзенштейн пишет, что аттракцион — это не трюк, а поиск способа максимального воздействия на сознание воспринимающего. И, кстати, вспоминает в этой связи Родченко.
Развить эту параллель посетитель музея может самостоятельно: благо, работа выставки Александра Родченко «Опыты для будущего» продлена. Теперь все здание МАММ занято шедеврами русских авангардистов первой половины XX века, доказавших, что и кино, и фотография — великие искусства, и совместивших самые смелые эксперименты с работой для широких масс. А вслед за ними идет и музей Ольги Свибловой, сумевший за 20 лет убедить в важности фотографии и мультимедиа не только знатоков, но и простых зрителей.
