Ольга Белинская: «В одиночку человеку тяжело подняться со дна»

В рамках фестиваля «Точка доступа» во дворе петербургского Феодоровского собора был сыгран спектакль Михаила Патласова «Неприкасаемые», посвященный бездомным. На импровизированную сцену одновременно с актерами выходили те, кого принято называть людьми без определенного места жительства. С участницей проекта, актрисой Александринского театра Ольгой Белинской встретился корреспондент «Известий»

— «Неприкасаемые» — не первый ваш опыт работы в жанре театральной документалистики. В чем принципиальное отличие этого проекта?

— Здесь концептуально совсем другой ход — актеры играют на площадке, находясь вместе с прототипами своих персонажей. Я выхожу на сцену с человеком по имени Яша Яблочник, читаю монолог от его лица, а также общаюсь с Яшей за пределами спектакля, в процессе подготовки.

— Как долго артисты работали с бездомными?

— Примерно полгода. Актеры сами искали и выбирали себе героев, ездили и в «Ночлежку» (благотворительный фонд и сеть приютов в Санкт-Петербурге. — «Известия»), и на вокзалы. Сделали почти 100 интервью, из которых потом осталась выжимка. Сложность в сотрудничестве с бездомными в том, что они могут вдруг пропасть. Моя коллега по Александринскому театру Полина Теплякова работала с одной девушкой, вживалась в ее образ, а девушка внезапно исчезла.

В силу этого авторы «Неприкасаемых» старались держаться тех бездомных, у которых есть телефоны и выход в интернет. Случалось, что люди деградировали на наших глазах: за месяц человек мог окончательно спиться, лишиться «Ночлежки», стать околовокзальным бомжом. А среди них считается, что вокзал — это всё, последняя точка…

— У людей без определенного места жительства могут быть телефоны и интернет?

— Да, представьте себе, у них могут быть мобильники и даже мини-компьютеры, свои странички «ВКонтакте» и в Facebook. Раньше я об этом не знала. Но главное открытие для меня не в этом. Очень стыдно признаться, но раньше я не могла соотнести бездомных с нормальной человеческой жизнью. Теперь же я знаю: хотя эти люди и живут вне социума, между ними сохраняются человеческие отношения. Их чувства никуда не исчезают.

— Во время спектакля зрители стали свидетелями трогательных отношений пары бездомных, у которых скоро свадьба…

— У актеров, кроме того, была возможность наблюдать отношения Павла и Натальи, так сказать, за кулисами. Когда они отыграли свой эпизод, Павел побежал в магазин и купил Наталье шоколадку. Было видно, что она очень любит шоколад, и ела Наталья его ужасно трогательно — словно извиняясь за то, что хрустит фольгой во время действия… 29 августа актриса Полина Теплякова, которая играет в эпизоде с их участием, приглашена на свадьбу в «Ночлежку».

В одиночку человеку очень тяжело подняться со дна. Но когда двое находят друг друга и формируется пара, объединенные усилия дают огромный толчок. Неизвестно, в каких бытовых условиях будут жить в ближайшем будущем Павел и Наталья: все-таки в «Ночлежке» мужские и женские комнаты разделены. Но то, что их двое, уже многое значит. В паре у бездомных возрастают шансы изменить жизнь. Чувство, что ты кому-то нужен, становится громадным стимулом.

— Можно ли сказать, что «Неприкасаемые» стирают грань между жизнью и театром и вы впускаете в свою частную жизнь своих героев?

— Актер вообще в той или иной степени приглашает героя в свое личное пространство. С той лишь поправкой, что герои «Неприкасаемых» — реальные люди. Но есть существенное различие между подобными театрально-социальными проектами у нас и в Европе. На Западе ощутимо негласное условие: мы — актеры, работаем с людьми «из жизни» только в рамках проекта. Далее отношения прекращаются.

В России так не получается, что, конечно, обусловлено нашим менталитетом. Мы, наоборот, открываемся этим людям, переписываемся с ними, созваниваемся. Они входят в нашу жизнь, пусть и не плотно: все-таки актер должен сохранять определенную дистанцию...

— В течение спектакля некоторые бездомные называют имена тех, кто лишил их жилья или чем-то угрожает. Какие-то меры после этого предпринимаются?

— Мы — не бюро расследований. Задача театра — привлечь внимание к проблеме. И возможно, спектакль подтолкнет какие-то общественные организации к конкретным действиям.

— Воздействует ли документальный театр на жизнь своих персонажей?

— В спектакле «Антитела», в основу которого легла история убийства студента-антифашиста Тимура Качаравы, я исполняла роль матери Паши, его убийцы. Встречалась с Еленой, реальной матерью Павла, обрабатывала ее интервью, а потом она пришла на спектакль. И этим всё закончилось. Мы с ней даже не виделись после премьеры, хотя она встречалась с драматургом Андреем Совлачковым и сказала, что этот спектакль надо показать в колонии. Я думаю, это свидетельствует о том, что всё удалось.

А мать Тимура была очень активным зрителем, даже ездила с нами на гастроли. Возможно, в каком-то смысле это было для нее психотерапией. После спектакля устраивались обсуждения со зрителем, и всегда возникал такой момент, когда она вставала и говорила: «Здравствуйте, это я — мама Тимура». Потом она перестала приходить — видимо, боль немного утихла, а вместе с ней и потребность соучастия в спектакле.

«Неприкасаемые» тоже в какой-то мере воздействуют психотерапевтически. Яша Яблочник, с которым я выходила на подмостки, сменил работу, теперь он бармен. Ушел из «Ночлежки», снимает комнату. Спектакль усилил внимание общества к его судьбе. И самое главное для меня, что очевиден сдвиг в его мышлении. 

— Каждый раз вы играете «Неприкасаемых» в новом пространстве. Насколько оно сказывается на спектакле?

— От пространства очень многое зависит. Премьера состоялась в Анненкирхе, потом «Неприкасаемых» играли в Шереметевском дворце и, наконец, во дворе Феодоровского собора. По моим ощущениям, лучше всего спектакль прозвучал в сакральных пространствах собора с его «древнерусской» архитектурой. На фоне белокаменных стен, под открытым небом действие отсылает и к народному театру, и к новгородскому вече, когда проблемы обсуждались всем миром, пред всем честным народом. При минимуме художественных средств, а порой и сознательной антихудожественности ничто не мешает диалогу.

Справка «Известий»

Ольга Белинская окончила факультет искусств Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов (курс Зиновия Корогодского). С 2003 года работает на экспериментальной сцене под руководством Анатолия Праудина. С 2005 года сотрудничает с Театром Поколений. Работает в Александринском театре. Снимается в кино и на телевидении. Принимала участие в документальных спектаклях Михаила Патласова «Антитела» («Балтийский дом») и «Шум» (Новая сцена Александринки).