Николай Бурляев: «Я смотрю в будущее с надеждой»

3 августа отмечает 70-летие один из самых любимых и известных российских актеров — Николай Бурляев. 

Он начал сниматься еще 13-летним мальчиком у начинающего режиссера Андрея Кончаловского. Работал с Андреем Тарковским в «Ивановом детстве». По-настоящему народной стала его роль в «Военно-полевом романе» Петра Тодоровского. В свое время этот фильм претендовал на «Оскар».

Больше четверти века Николай Бурляев руководит форумом «Золотой витязь», занимаясь поиском лучших образцов культуры во всем мире. 

В день юбилея «Известия» позвонили артисту, писателю и режиссеру.

— Николай Петрович, как отмечаете юбилей?

— Отмечаю тихо, 3 августа — бархатный сезон, поэтому при всем желании не смогу собрать всех, кого я хотел бы видеть. Рядом со мною жена и дети. Мы сейчас за городом, у нас в доме уже четверть века сухой закон, поэтому празднуем с чаем, с квасом...

— Поскольку одна из любимых ваших ролей — это роль Александра Нетужилина из «Военно-полевого романа», то спрошу, будут ли на столе круглые пирожки с мясом?

— Пирожки? Я неприхотлив в еде, но все-таки в 70 лет хочется говорить больше о духовном, а не о пирожках… Это серьезный рубеж.

— Неделю назад, выступая на съезде Содружества православной молодежи, вы сказали, что кино сегодня борется за человеческие души…

— Не совсем так. Гоголь говорил: «Сейчас идет бой, самый главный бой за душу человека». И в наше время тоже идет бой за душу человека, в области культуры — особенно.

— И вам кажется, что бой проигран?

— В Год российского кино я констатирую духовную катастрофу нашего кинематографа. К сожалению, он пустился, как говорил философ Иван Ильин, в доходный промысел, в эффектную пустоту. Обидно. Когда-то у нас были Эйзенштейн, Тарковский, Тодоровский. Но почему-то современный российский кинопрокат становится отделением американского кинопроката.

— Почему же? Андрей Звягинцев, к примеру, не раз заявлял, что продолжает традиции Тарковского.

— Знаете, какой казус со Звягинцевым у меня произошел. Я ведь относился к нему как художнику с доверием, понимал, что он пытается воплотить теорию Андрея Тарковского о запечатленном времени... Мы приехал с Госфильмофондом в Ниццу… должны были показывать на открытии «Левиафана», но я не успел посмотреть фильм. Будучи уверенным в Звягинцеве, сказал программную речь, что приехала империя Госфильмофонда, что на фильмы можно приводить детей. А потом сел в зал и увидел это. Чудовищная Россия, чудовищные все. Мрак, полный мрак. Я был разочарован. Как говорит Библия, «пусть хоть до небес возрастет их величие, но как прах рассыплется и не останется от него следа»...

— Но вы уже 25 лет руководите форумом «Золотой витязь», девиз которого — за возвышение души человека. Значит, есть такие фильмы, которые не из отделения американского кинопроката?

— Действительно, за эти фильмы я отвечаю, их можно глядеть и можно приводить детей. В этом году на 25-м юбилейном кинофоруме «Золотой витязь» мы показали около 150 конкурсных фильмов из 22 стран мира. Но, обратите внимание, жюри не дало премии не одной российской ленте. У нас премию получили два немецких фильма и один армянский. Это показательно.

— Что вашу душу озарило в последнее время?

— Недавно пересмотрел всю анимацию Александра Петрова, и увиденное меня окрылило. Я понял, что он — практически Тарковский в анимации, художник, раздвигающий горизонты. 

— Есть ли выход, совет, может быть, рецепт для начинающих авторов, как держать марку?

— Мне кажется, режиссеры не должны ориентироваться на зрителя, находящегося на примитивном уровне. Все-таки Бах, Тарковский, Рахманинов не творили для пластмассовых мозгов. Они поднимали душу к Богу. Второе, как мне кажется, — должно что-то измениться. До 2014 года у нас была неверная культурная политика, но недавно Путин подписал исторический указ о государственной политике, основанной на морально-этических нормах и духовно-нравственных категориях культуры. Поэтому я смотрю в будущее с надеждой. По крайней мере, чиновники уже не будут давать гранты фаллосу на мосту, не будут выделять деньги Гельману или Серебреникову с Богомоловым, которые уничтожают театр под видом современного искусства.

— Вы не верите в актуальное искусство?

— Какая современность? Весь этот декаданс, похабщину мы проходили сто лет назад. Это обман.

— Не планируете ли сами снять достойное русское кино?

— У меня в планах — создать документальную ленту о Дмитрии Михайлике, это легендарная личность в МЧС, ему сейчас 96 лет. И второе — буду продюсером игрового фильма-катастрофы. Не могу сказать, что мне очень по душе этот жанр, но надеюсь справиться достойно.

— Вы состоите в Патриаршем совете по культуре. Недавно «Известия» писали о том, что совет имеет идею предложить молодым сценаристам добавить роль поэта в сценарии современных фильмов.

— Я пока не слышал этого, но мне нравится. Не зря Тарковский вводил поэзию в свои фильмы. Не случайно я сам сделал фильм «Лермонтов» по поэзии. Конечно, поэтическое слово нужно возвращать в кино. Это очень важно, ведь когда звучит не прозаическое, а именно поэтическое слово — тогда открываются огромные душевные горизонты. Я сам часто перечитываю Державина, Лермонтова, Рубцова, Есенина, выступаю с чтением стихотворений. И это звучащее слово очень поддерживает меня.