Европа в панике. Европа в ужасе. Европа стенает. Переселенцы и погорельцы из Северной Африки, которые еще недавно переплывали море на утлых челнах и тонули у побережья, а выкарабкиваясь на берег, умоляли европейцев о куске хлеба, теперь штурмуют границы, рвут колючую проволоку, кидают файеры в полицию. А в новогодний праздник устроили в Германии настоящие погромы — охоту за девушками, молодыми женщинами. Хватали, раздевали, насиловали.
«Что происходит? — спрашивают моралисты Европы. — Как могут эти люди, которым мы, европейцы, столько отдали, забыть тепло наших рук, как могут не ценить наше милосердие, толерантность?»
Эти духовидцы и моралисты не понимают психотипы людей, прибывших в Европу из Северной Африки. Они приехали, спасаясь от европейских бомб, от ракет, от европейских снарядов. Они убегали от своих горящих городов, от разбитых святынь, от неубранных трупов. И приезжали в Европу не за куском хлеба и работой. Они спасались от смерти, и приезжали сюда с чувством реванша. Они видят в европейцах врагов, повинных в их катастрофе, в их беде, и смотрят на них как на губителей своей цивилизации, своего арабского мусульманского уклада.
Как воспринимает это европейское общественное сознание? Левые, либералы, к числу которых относится и госпожа Меркель, требуют еще большей толерантности, терпимости, увеличения квот, по которым можно принимать в Европу, в Германию иностранцев. Считают, что Европа очеловечит их, умиротворит их сердца.
Ощущение, что Европа, великая Германия забыли свое прошлое. Европейские страны утратили волю к существованию, к сопротивлению, забыли о своей великой государственности, великой европейской культуре. Германия забыла о Кельнском соборе, о Дюрере, забыла о вертикально уходящей в небеса готике. Забыла своих великих композиторов — Баха, Бетховена, Вагнера. Величайших философов — Канта, Гегеля, Шопенгауэра, Ницше. Превратилась в нечто аморфное, оскопленное и готова по-прежнему открывать врата огромному скопищу ненавидящих Европу и Германию людей. В таком случае судьба Европы, судьба Германии печальна. Их плоское пространство зальет раскаленный пластилин североафриканской ненависти.
На фоне продолжающихся бесчинств просыпаются националисты. На улицы выходят их толпы, которые становятся всё больше, всё организованнее и уже превышают толпы левых, антифашистов, гуманитариев, проповедующих мультикультурную терпимость.
Сегодня у этих толп появляются вожаки. Завтра появятся политические лидеры, а послезавтра — духовные вожди, которые станут напоминать о величии Германии, о германских государственных деятелях. Будут проклинать Версаль, Нюрнберг и всё, что было после 1945 года. И в этих условиях не такой уж утопией кажется фашизация современной Европы. Не такой уж утопией кажется и прекращение существования либерального толерантного Евросоюза.
Европа меняет кожу. Евросоюз шевелится. Его границы начинают двигаться. Массивы и пласты, которые были заморожены в Евросоюзе, начинают передвигаться. Вот и Польша вдруг демонстрирует поразительный пример того, как она заботится о своей попранной государственности. В сейм Польши пришли консерваторы и сразу стали говорить о том, что государство нуждается в защите. Что государство является интегральной силой, в которой народ осознает свое историческое место, историческое творчество, историческое будущее. Новые власти Польши стремятся управлять общественным мнением, выстраивать его в интересах национального государства. Так всегда и бывает: в условиях кризиса государство неизбежно усиливается, усиливается его централизм.
Что станет с Европой? Как будет развиваться европейская история в ближайшие десятилетия? Неужели действительно Европа — это чахлая, беспомощная дева, которую посадили на загривок свирепому тупому быку, и он увозит ее по лазурным волнам за океан в неопределенность, и старой Европе конец? Прощай, Европа? Или же эта дева очнется, спрыгнет с жирной спины быка и возродится из лазурных вод в пене, как прекрасная Афродита?
Россия пристально и зорко наблюдает за современной Европой.
