Москва простилась с Эльдаром Рязановым

3 декабря Москва и вся Россия проводили в последний путь выдающегося кинорежиссера Эльдара Рязанова, скончавшегося в минувший понедельник на 89-м году жизни.

Люди узнавали друг друга еще в метро. По цветам? По интеллигентности? Пожилые мужчины и женщины спрашивали друг у друга:

— Вы к Рязанову?

— К Рязанову. 

— В ЦДЛ или в «Эльдар»?

Многие до последнего сомневались, куда ехать. Информация о Киноцентре появилась вскоре после смерти режиссера. И хотя родственники уточняли, что местом прощания станет все-таки ЦДЛ, пожилым людям, плохо владеющим интернетом, было непросто разобраться.

Очередь пришедших на прощание растянулась по Большой Никитской от входа в ЦДЛ до Садово-Кудринской. В большинстве — люди старшего возраста. Кто-то отходит и просит поберечь место: «У метро не продают цветов, я сейчас съезжу на Киевскую и успею вернуться».

— Мне 85. Я пришел к нему не как к режиссеру, а как к человеку. Мне близко его мироощущение. Вся эта реклама, вся эта суета — это всё неправда. У меня в груди — другое, — старик в вязаном «петушке» бьет себя в грудь кулаком. 

Вдоль очереди, как солдаты почетного караула, стоят журналисты с камерами и диктофонами. 

— Великий сказочник и поэт интеллигенции, его имя знал каждый, кто жил в СССР, и сегодня его поклонники пришли проститься, — бойко тараторит в микрофон популярная ведущая.

Вдоль очереди проходит Ширвиндт-младший. С большим букетом белых роз где-то впереди мелькает актриса Ирина Купченко. Одним из первых на церемонию приехал режиссер Марлен Хуциев.

В фойе обернуты черным велюром зеркала. Шуршит бумага — женщина у входа срезает с принесенных букетов веревочки и обертку. Очередь медленно, ступенька за ступенькой, поднимается на второй этаж, мимо портрета Рязанова, установленного на особом мольберте, с надписью: «Эльдар Александрович Рязанов, близкий нам выдающийся современник, в своем творчестве показавший блистательный портрет эпохи. Он обладал замечательным чувством юмора и справедливости. Добротой и уважением к близкому. Светлая ему память».

Женщина в очереди шепчет: «Интеллигентность — это умение сострадать. Так он считал... Я педагог, я из его фильмов однажды поняла, что интеллигентность — это не социальное качество. Это качество души. Вот у меня на кафедре много представителей великих семей работают. Но они неинтеллигентны. Они не знают, как можно сострадать человеку».

Людей в очереди просят не шуметь, но затворы фотоаппаратов щелкают громче. Пришла Алла Пугачева в сопровождении мужа Максима Галкина. «Когда его увезли, я надеялась, что и на этот раз всё обойдется. Мне тяжело. Я ведь тоже сердечница...» — сказала примадонна.

От края очереди на Садово-Кудринской до дверей в Большой зал — час пути. Чем ближе к Большому залу, тем сильнее дрожит пол под ногами, тем слышнее музыка из «Берегись автомобиля». Она доносится из-за закрытых дверей. Там на экране транслируют кадры из фильмов и фотохронику. Вот Рязанов в красной вязаной жилетке о чем-то беседует с Гурченко. Они улыбаются, и Гурченко как-то особенно кокетливо поправляет на шее голубой платок. Вот черно-белые фотографии: маленький мальчик с мамой. Вот тот же мальчик, но уже пионер с полными щеками.

— Он и в детстве был полным, — тихо говорят в толпе.

Но человек, который лежит в гробу — совсем не похож на того Рязанова, которого мы привыкли видеть, привыкшего шутить по поводу своих необъятных размеров. Человека, рядом с которым нельзя было оставаться грустным.

— Человек, который лежит здесь, — великий, самый нужный нашему обществу, — говорит режиссер Андрей Смирнов. — Этот человек никогда нигде не слукавил и не был холуем перед властью.

К гробу Рязанова подходит артист Геннадий Хазанов. На нем черная рубашка и алый галстук. Он кладет цветы. Сцена, где лежит режиссер, уже утопает в них. Венок красных роз — от президента России, венок красных и белых роз — от администрации президента. Цветы от Союза кинематографистов, от Зураба Церетели, от Киноакадемии, букет от «Олега и Эммы». Эмма Валерьяновна — жена Рязанова. Она сидит на сцене. Там, где Светлана Немоляева, там, где сидят дочь и внук режиссера.

Ей сегодня непросто. В день похорон Рязанова Станислав Садальский выступил в своем блоге с резкими и грубыми словами в адрес Эммы Абайдуллиной. Суть претензий заключалась в том, что жена Рязанова нарушила волю покойного. По словам Садальского, Рязанов хотел, чтобы его похоронили рядом с его второй женой Ниной Скуйбиной на Новодевичьем кладбище, но Эмма Абайдуллина с помощью Михалкова добилась предоставления другой могилы на Новодевичьем.

Оставим на совести Садальского произнесенные слова. Как сказала женщина в очереди, интеллигентность — это способность сострадать. Добавим лишь, что во время гражданской панихиды каждый из выступающих сказал искреннее и доброе слово в адрес последней жены Рязанова, долго и мужественно помогавшей режиссеру на последнем отрезке его жизни. 

— Он сказал: «Я Элечка, и давай будем на ты... Боже, какая у него острая память! Дорогой друг, я благодарю тебя и тоскую. И еще — благодарю Эмму, которая была плечом для него, — это говорит Инна Чурикова.

Александр Ширвиндт, Валентин Гафт, Татьяна Догилева, Вадим Абдрашитов... Люди проходят вокруг гроба, кто-то уходит, кто-то садится в зрительный зал, как Олег Басилашвили.

— Я благодарю тебя, Элик, не только за счастливые моменты перед камерой, но и за жизнь. Всем своим поведением Эльдар Рязанов показывал, что если ты не пронизан любовью к своей стране, к профессии, то ты не актер, — это Олег Басилашвили.

Лия Ахеджакова остается в зале до самого конца. 

— Это он вывел меня на территорию, где нельзя сосуществовать с несправедливостью и подлостью. И везде, где бы я ни была, меня встречали как человека, представляющего Эльдара Александровича. И везде просили ему передавать привет...

Прощание с режиссером продолжается пять часов. 

Служащие просят выйти из зала. Скоро будут выносить гроб. Красавица елка уже наряжена к празднику и сияет разноцветными шарами. Какая ирония судьбы. В день похорон Рязанова в ЦДЛ успели нарядить елку. Какая ирония, через месяц мы будем смотреть «Иронию судьбы», но уже без него. 

— Он показал нам, что такое народное кино, подняв комедийные сюжеты на невероятную высоту, — доносится голос Владимира Меньшова. — Когда-то «Ирония судьбы» была второсортной театральной пьесой, но именно Рязанов нашел способ, как поднять эту картину на высоту. Поэтому она не умирает. Она живет много лет... 

У задернутого черным бархатом буфета остановился лысый мужчина с тростью. 

— Мне кофе и пирожки. У вас пирожки есть?

 — С капустой. 

— Какая гадость эти ваши пирожки с капустой, — машинально бормочет покупатель. 

Так один из сюжетов Рязанова разворачивается еще раз.