«Московские бездомные играют в футбол и ставят спектакли»

Московским бездомным предложат попробовать себя в роли экскурсоводов. Бабушкам в столичных центрах социального обслуживания показывают приемы самообороны, а в будущем им помогут научиться делать селфи. Об этом, а также о том, зачем нужны нестандартные формы работы с людьми, которым требуется поддержка властей и общества, рассказал в интервью корреспонденту «Известий» Светлане Башаровой руководитель департамента социальной защиты Москвы Владимир Петросян. 

— Владимир Аршакович, на днях вся страна обсуждала случай в нижегородском кафе, откуда девушку выгнали только потому, что у нее аутизм. Оказалось, что это сестра известной модели Натальи Водяновой. В Москве бывают такие случаи?

— Так пренебрежительно относиться к инвалидам — недопустимо. Раньше такие жалобы от москвичей были. Кто-то из родителей мог запросто сказать в детском саду: «Что вы моего ребенка посадили рядом с этим — у него там изо рта что-то течет. Почему мой ребенок должен видеть это?» Сейчас такого нет. Потому что мы уже больше 5 лет работаем с этой темой.

— Что означает «работаем»?

— В школе проводятся уроки доброты. Они направлены на толерантное отношение к инвалидам. Мы объясняем: мы все ходим под Богом, ведь никто из нас не защищен, никакая должность, никакие деньги тебя не защитят от этого. Мы вывозили инвалидов на колясочках на Красную площадь, когда проводились парады Победы, чтобы люди видели, что они с нами, что они такие же горожане. Мы на другие городские мероприятия, на праздники привозили инвалидов, начинали с 2–3 человек, потом это были уже 50 человек. Департамент культуры очень большую работу провел по доступности некоторых театров, так что инвалиды могут их посещать.

— Вы это позиционируете как успех. На деле же, как показывает практика, — городские улицы, магазины и организации недоступны для инвалидов. В начале августа в центре Москвы прошла акция: общественники и политики сели на инвалидные коляски и выяснили, что на двух улицах — на Моховой и на Волхонке — инвалид без посторонней помощи может заехать только в одно здание. Почему город остается закрытым для людей с ограниченными возможностями?

— Насколько я помню, главным образом речь шла о недоступности зданий, которые находятся в ведении федеральных учреждений. По самим улицам они нормально перемещались. Критиковали, например, Музей имени Пушкина, Государственную библиотеку имени Ленина. Но городские власти не могут заниматься этими зданиями, это не наша собственность.

— А обратиться к федералам можете, чтобы решить этот вопрос?

— Мы обращались. Мэр писал письма федеральным министрам с предложением объединить усилия и заняться приспособлением для инвалидов федеральных зданий.

— И что — никакого ответа?

— Почему? Они работают над этим, постепенно всё улучшается. Я добавлю, что сами инвалиды крайне отрицательно относятся к акциям, когда актеры и политики садятся на коляски. Инвалиды считают, что это пиар. 

— А вы не хотите сами сесть в коляску, чтобы проверить доступность города?

— Меня постоянно зовут, но я отвечаю, что мне не нужно садиться в коляску, чтобы узнать, что приспособлено, а что не приспособлено в городе. Я и так это знаю.

— В Москве очень много департаментов занимаются этой темой. Вы работаете непосредственно с инвалидами. Департамент транспорта закупает низкопольные автобусы, отвечает за метро, где работает служба помощи маломобильным пассажирам. Департамент капремонта тактильную плитку кладет. Наверное, нужен орган, который бы взял на контроль эту ситуацию в целом? Потому что много жалоб, например, на то, что плитка в итоге оказывается неудобной, но куда жаловаться — инвалидам еще разобраться надо. 

— Каждый делает свое дело, а координатором в данном случае является наш департамент. Я постоянно говорю: 120 лет никто не занимался инвалидами. Этих людей как будто не существовало, их никто не видел. Для них не создавалась инфраструктура. Мы начали заниматься этим в последние 5 лет. Сделано очень много, и в большинстве случаев качественно. Но мы не можем сделать всё сразу.

— Недавно в соцсетях звездой стал бездомный Женя Якут. Он создал канал на YouTube, и вот у него уже 66 тыс. подписчиков. Он рассказывает, как жить на улице, где находить продукты, как подрабатывать, говорит, что на улице живут лентяи и романтики. Вы смотрите его выступления? 

— Не видел. Но сейчас дам поручение посмотреть, что там такое. Я сторонник того, чтобы и с Якутом, и с Сахалинцем — со всеми — идти на контакт. Думаю только, что романтизировать улицу — вредно. Какая романтика — жить в грязи и полной антисанитарии? При этом отмечу, что в последнее время жизнь бездомных стала не такой беспросветной. Если 10 лет назад за осенне-зимний период умирали почти 1,5 тыс. человек, то в прошлом году умерли 53 человека. И то, как мы выяснили, в эту статистику попали алкоголики, которые вышли из своих московских квартир и замерзли на улице.

— А сколько сейчас бездомных в Москве?

– Около 15–18 тыс. человек. И эта цифра остается стабильной на протяжении многих лет, несмотря на экономические кризисы. 15% бездомных — москвичи, остальные — приезжие. Это люди, освободившиеся из мест лишения свободы, люди, которые приехали из других регионов на заработки, а потом опустились, потеряли документы, не захотели ехать обратно. Это алкоголики, наркоманы. Многие из них не хотят уходить с улицы и только придумывают отговорки — что у них нет документов, жилья.

— Для московских бездомных работает летний кинотеатр, для них должна открыться парикмахерская. Зимой елку для них устраивали. Какие еще нестандартные формы работы будут? В Париже, например, бездомные экскурсии проводят. Это социальный проект, его придумали общественники — это помогает бездомным и заработать, и социализироваться.

— Мне сложно сказать, кто из наших бездомных мог бы стать экскурсоводом. Но с точки зрения идеи — почему бы и нет. У нас есть общественные организации, которые занимаются такими проектами, например, «Друзья на улице». Мы им предложим эту идею. Мы поддерживаем проекты, которые помогают бездомным почувствовать себя частью общества. Они у нас играют в футбол и ставят спектакли. Мы организовываем для них футбольные матчи, в планах соревнования по волейболу и баскетболу. На базе центра социальной адаптации «Люблино» работает даже театр бездомных. Проводились выездные концерты — бездомные выступали в пансионатах для ветеранов труда. Так что если будет востребованный экскурсовод, к нему будут люди приходить — пожалуйста.

— Ваш департамент еще 2 года назад разработал два федеральных законопроекта по бездомным. Предполагалось ввести административную ответственность для бродяг, которые не прошли регистрацию, медобследование и необходимое лечение. И по решению суда их планировалось помещать на срок до года в закрытое социальное учреждение. На реализацию требовалось 2,5 млрд рублей. Что сейчас с этими законопроектами?

— Тогда они были внесены в Госдуму, но правительство дало отрицательный отзыв. Мы сейчас с новым составом Московской городской думы будем работать по этому направлению. Законопроекты будут снова вноситься.

— Скажите, в связи с кризисом в Москве стало больше людей, которые нуждаются в социальной помощи?

— Нет. Мы работаем в стабильном режиме, несмотря на то что правительство города в самом начале выделило департаменту дополнительное финансирование из резервного фонда. С начала года мы оказали материальную помощь 25 тыс. человек, средний размер — около 7 тыс. рублей. Эти люди получили в том числе товары длительного пользования. Например, 7 тыс. семей получили холодильники, 5,6 тыс. семей — стиральные машины, 6,5 тыс. человек — телевизоры.

— И вы сейчас начали электронные сертификаты выдавать, чтобы люди сами выбирали для себя технику, еду и одежду — на свой вкус…

— Электронные сертификаты на приобретение продуктов питания мы ввели в полном объеме в прошлом году. Может быть, в 1990-е годы было правильным, когда были стандартные продовольственные наборы — сухие крупы, баночки тушенки. Но сейчас XXI век, и если человек нуждается в продуктовой помощи, мы должны дать ему свободу выбора. Сейчас человек может купить с помощью сертификата баночку сметаны, мясо, молоко — то есть в том числе скоропортящиеся продукты. В прошлом году почти 400 тыс. сертификатов таких было выдано. В это году, как мы надеемся, мы 500 тыс. выдадим.

— И что люди в основном покупают?

— Когда мы анализировали первый этап, мои сотрудники пришли ко мне в шоке. Говорят: «В Центральном округе самая популярная покупка по сертификатам — миндаль и другие орехи. И это люди, которые, как мы признали, нуждаются в срочной помощи!». Я говорю: «Не надо на людей давить. Может, бабушка 10 лет не имела возможности купить себе миндаль, а сейчас она покупает и ест». Я считаю, что люди просто соскучились по этим продуктам. Потом, конечно, ситуация выровнялась и люди начали покупать привычные им продукты питания.

— А если брать сертификаты по одежде — какие марки будут доступы?

— Мы сейчас готовим этот проект, хотим его запустить с 1 октября как пилот в Юго-Западном округе. Пока на сегодняшний день ведутся переговоры с «Детским миром». Тогда родители могли бы по сертификатам покупать не только одежду для детей, но — если речь идет о подготовке к школе — можно было бы приобрести и ранец, и канцелярские товары.

— Наверное, еще необходим сертификат на инвалидные коляски и другие средства реабилитации. Потому что инвалиды хотят подбирать коляску так, чтобы  учитывались их личные особенности. Чтобы можно было купить, например, не нашу российскую, которую тяжело толкать, а немецкую, колеса которой легче крутить. При массовой закупке, очевидно, всем не угодишь...

— Это компетенция федеральных властей. Мы выдаем сертификаты на то, что закупаем на деньги бюджета Москвы. На то, что мы закупаем за счет федерального бюджета (а это 90%), мы не можем выдавать сертификат или как-то еще менять правила. Мы закупаем коляски разного типа, в том числе с электроприводом.

— Два года назад город начал предоставлять квартиры усыновителям. Семья должна взять на воспитание пять или больше приемных детей, при этом как минимум трое детей должны быть старшего возраста (старше 10 лет) или иметь инвалидность. Сколько таких семей сейчас? У них всё получается?

— В прошлом году мы 102 ребенка устроили в такие семьи. То есть мы предоставили 20 квартир. 25 — дети-инвалиды, 59 детей — старше 10 лет, 19 — младше 10 лет. К сожалению, одна семья выбыла из проекта, они просто не справились со своими обязанностями. Это, конечно, нехорошо — дети получили очередной стресс. Я был недоволен работой тех служб, которые занимались подготовкой этой семьи. Там женщина просто переоценила свои возможности, потом она подняла руки и сказала, что такая жизнь не пойдет на пользу ни ей, ни тем более детям. В этом году проект продолжается. Также будет выделено 20 квартир, у нас уже на рассмотрении 15 документов. И сейчас выбираем новые семьи.

— Был еще проект с выпускниками детских домов. Чтобы они не отдавали свое жилье мошенникам, город решил им давать квартиры в специальном доме, где за ними, пока им не исполнится 23 года, будут присматривать воспитатели. В будущем появится целый сиротский квартал?

— В этом доме 80 детей проживают уже. Там еще есть 20 свободных квартир, я дал задание, чтобы все комнаты были оперативно заселены. Мы сейчас проводим мониторинг — продолжает оставаться серьезной ситуация с выпускниками, которые получают жилье и попадают в руки к мошенникам. Квартиры в любом случае находятся в хозяйственном ведении города до тех пор, пока выпускнику не исполнится 23 года, только тогда он может оформить социальный наем. Но до этого времени мошенники забирают у выпускников квартиры якобы в аренду, но потом не платят ни копейки, а сами выпускники кучкуются в какой-то другой квартире. Проект был направлен на борьбу с этим явлением. В 18 лет человек еще обычно не готов к самостоятельной жизни, тем более если он рос в детском доме. В этом пилотном доме есть наблюдение, мы видим, что ребенок живет в своей квартире или что его неделю нет, и тогда бьем тревогу, куда он делся. 

— Ваши коллеги говорили, что раньше в больницах было много по сути социальных коек. Если семья уезжала в отпуск, бабушку клали в больницу, потому что за ней некому было дома присматривать. Вы себе берете часть этих социальных коек теперь?

— Сейчас нам передают здания 2-й и 10-й психиатрических больниц, там будут психоневрологические интернаты. Также нам передают здание 53-й больницы, там будет пансионат для пожилых людей — другими словами, дом престарелых, но мы от этой формулировки стараемся отказаться. Пенсионеры пусть ходят к нам в центры социального обслуживания, там у нас интересные программы: работают школы здоровья, школы безопасности, сотрудники МЧС приходят — рассказывают, как уберечь себя от пожара и другой беды. Недавно в Москве был случай, когда к бабушке пришли якобы ремонтники, привязали ее, бедную, к батарее, ограбили и ушли. Чтобы предупредить такие случаи, в школе безопасности рассказывают, как себя вести. У нас есть и школа самообороны.

— Чтобы бабушки могли и сдачи дать?

— Одна бабушка, которая ходила в такую школу самообороны в центре социального обслуживания «Марьино», действительно оказала сопротивление и смогла задержать разбойника. Есть еще танцевальные кружки, литературные салоны. Мы выдаем велосипеды, у нас пенсионеры на велосипедах катаются. Скандинавская ходьба есть практически во всех центрах социального обслуживания. И вы знаете, она так востребована! Потому что движение — это жизнь! 

— В Екатеринбурге бабушек еще учат селфи делать, селфи-палки выдают.

— Это хорошая идея, ведь у нас ежегодно проходит конкурс «Московская супербабушка», и мы эту идею им предложим.