В 2015 году исполняется тридцать лет с момента выхода картины Терри Гиллиама «Бразилия», настолько же актуальной, как и в момент появления. Фильм стал поворотным в карьере режиссера. До тех пор его имя было связано с прославленным британским коллективом «Монти Пайтон», придумавшим новую форму юмора в ХХ веке. Но амбиции Гиллиама явно были больше, чем делить известность, пускай и довольно большую, с целой группой, и он решил снять «кое-что совсем другое».
Гиллиам очень торопился снять свою «Бразилию» поскорее, чтобы успеть выпустить ее в 1984 году. Поначалу он даже хотел назвать фильм «1984 ½», чтобы все всё поняли наверняка. Но фильм вышел только в 1985 году, и замысел не удался. Сегодня ясно, что это было к лучшему. «Бразилия» явно была актуальнее, чем «1984», даже с половиной. Вышедшая на следующий год после экранизированного Майклом Рэдфордом одноименного пророчества «1984» Джорджа Оруэлла «Бразилия» доказала, что ужасным будущим, ожидающим человечество, будет отнюдь не тоталитаризм, а совершенно новая политическая форма.
Если большинство антиутопий 1970-х было посвящено «смертельным играм» — «Роллерболл», «Бегство Логана», «Смертельная гонка 2000» и «Бегущий человек», то «Бразилия» повествовала не о том, как будут развлекаться кровавыми зрелищами, но о социальной структуре и политической системе. Картина стала одной из главных и лучших антиутопий ХХ века.
В начале ХХ века Макс Вебер возлагал большие надежды на бюрократию, восхищаясь ее рационализмом. Несколько десятилетий спустя Ханна Арендт отметила, что бюрократия вдруг стала новым политическим режимом, сильно отличавшимся от классических систем — тирании, демократии, олигархии и т.д. Хотя она не уделила много внимания анализу явления, но заметила. Уже тогда было ясно, кто из великих мыслителей оказался прав.
Терри Гиллиам своей «Бразилией» иллюстрирует верность тезиса Ханны Арендт.
Обычно «Бразилию» описывают как «кафкианское» кино. Конечно, тематически оно близко творчеству Кафки, но только тематически. Стилистически она абсолютно чужда вселенной Кафки. У последнего бюрократия работает медленно, ее главной характеристикой является «процессуальность» — кафкианским бюрократам нужно начать дело и как можно дольше затягивать, то есть не заканчивать вообще. В «Бразилии» все происходит быстро, динамично.
Самое главное — ее политическая система ориентирована на эффективность: вас будут пытать, а потом выставят за это счет. В «Бразилии» бюрократия имеет отчетливую социальную структуру: в ней все бюрократы, даже синие воротнички. И, понимая механизм ее работы, в этой среде можно сделать карьеру. Мать главного героя, вхожая в элиту системы, постоянно заставляет сына двигаться по социальной лестнице, в то время как тот довольствуется ролью мелкого клерка. Кроме того, в этой системе возможен и протест — просто делай все без бюрократии и всё, но это уже терроризм.
Форма «Бразилии» лишь подчеркивает ее политико-философский посыл. Обычно ее описывают в терминах ретрофутуризма. Действительно, в фильме органически сочетаются характерные предметы как прошлого, так и не наступившего будущего. Как говорится в самом фильме, действие происходит «где-то в ХХ веке». Эта безвременность, обращаясь как к прошлому, так и к будущему, говорит о том, что бюрократия, в отличие от тоталитаризма, преданного истории, не только уже была серьезной опасностью для ХХ века, но еще и может ею стать, если уже не является.
После выхода фильма мнения критиков разделились полярным образом: одни восхищались фильмом, другие отмечали его «идиотизм», и даже больше — называли его скучным. Вероятно, по этой причине существует три версии фильма — 94-, 131- и 143-минутная. В прокате картину также постигла плохая судьба. Для артхаусных кинотеатров кино было слишком мейнстримным; для экранов, рассчитанных на широкую публику, — слишком сложным. В итоге объектом культового поклонения фильм стал благодаря молодым людям, которые часто дискутировали о содержательной стороне фильма — картина давала пищу для размышлений и правым, и левым; и тем, кто хотел сделать карьеру в сфере бюрократии, и тем, кто рассчитывал оставаться свободным, занимаясь чистым творчеством.
Хотя Гиллиам снял не один культовый фильм (среди других, конечно, «Джабервоки», «Бандиты времени» и «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»), «Бразилия» остается его главным произведением как художника и автора, которому было что сказать миру в двадцатом столетии. Впрочем, справедливости ради следует сказать, что в сценарии участвовал Том Стоппард, и мы понимаем, что часть этой славы причитается ему.
Время показало, кто из комментаторов — те, кто ругал, или те, кто хвалил кино, — оказался прав. В 2005 году критики Time Ричард Корлиcc и Ричард Шикель включили «Бразилию» в список 100 лучших фильмов всех времен. Разумеется, и зрители оценили этот фильм по достоинству, наградив его высокими оценками на пользовательских порталах.
