Побег из профессии

Ректор РГУ нефти и газа им. И.М. Губкина Виктор Мартынов призвал включить нефтегазовую отрасль в перечень ключевых направлений подготовки кадров, утверждаемый распоряжением правительства РФ. По мнению экспертов, это не праздное предложение: нефтяные и газовые компании все чаще жалуются на дефицит должным образом подготовленных сотрудников.

Долго искать причины произошедшего не приходится, в один голос уверяют специалисты. «Немало работников отрасли получили высшее образование во времена СССР — то есть в то время, когда еще не было ни СПГ, ни шельфовой добычи. Понятно, что их квалификация не совсем подходит для отрасли, которая сегодня, по сути, является инновационной», — рассказал Константин Симонов, руководитель Фонда национальной энергетической безопасности. По словам эксперта, систему подготовки кадров для нефтегазовой сферы необходимо срочно модернизировать.

Без погружения

Без этого многие компании просто не смогут потянуть проекты, предполагающие, к примеру, разработку морских месторождений. Просто потому, что им не удастся найти в России специалистов, обладающих необходимым опытом, скажем, изысканий трасс на больших глубинах. Для решения этих задач в сложившихся реалиях приходится «выписывать» сотрудников из-за рубежа. «Последние 15–20 лет углеводородный потенциал нефтяных компаний увеличивается за счет ввода мелких и низкопроницаемых залежей сложного геологического строения, — напоминает Владимир Новоселов, ректор ТюмГНГУ. — Происходит смещение приоритетов в сторону трудноизвлекаемых запасов. Сегодня это 2/3 разведанных запасов нефти России. Поиск, изучение, вовлечение в разработку подобных залежей, в том числе на шельфе арктических морей, требуют новых наукоемких технологий, подготовки специалистов новой формации, обладающих уникальными компетенциями, способных работать в сложных условиях Севера и криолитозоны».

При этом ректор ТюмГНГУ уверен: принцип одного диплома устарел. Инженеры новой формации должны обладать максимальным набором знаний смежных профессий. «С каждым годом становится все более очевидным: уровень квалификации работников нефтегазовой отрасли необходимо повышать, — подчеркнул он. — Насколько я знаю, в кабинетах власти даже обсуждается идея о том, что обу­чать их в вузах нужно не по программе бакалавриат—магистратура, а по старой, пятилетней, системе». При переходе на новую модель образования у будущих дипломированных специалистов фактически «забрали» год обу­чения: в основном сейчас все студенты оканчивают бакалавриат, а вот программы магистратуры еще даже толком не разработаны. «Для работников нефтегазовой отрасли потеря года обу­чения довольно значима», — говорит Константин Симонов.

Другая проблема, которую институтам и университетам необходимо решать, — это налаживание кооперации с компаниями отрасли. «Как можно получить специализацию в этой сфере, ни разу не побывав на шельфе? Или в хранилище СПГ?» — удивляются эксперты.

Кто на что учился

Отраслевых вузов в России не так уж много для страны, в которой нефтегазовая отрасль является основным источником пополнения бюджета, замечают специалисты. Среди них — Российский государственный университет нефти и газа имени И.М. Губкина, Санкт-Петербургский горный институт, Тюменский нефтегазовый университет, Уфимский нефтяной, Ухтинский, Пермский, Архангельский технические университеты. Есть и другие — не профильные, но уровень подготовки в них значительно ниже. При этом во многих регионах, где новые проекты добычи только запускаются, собственных вузов в области нефти и газа нет вообще. «Обеспечить отрасль квалифицированными кадрами могли бы и имеющиеся учебные учреждения. Но, к сожалению, далеко не все их выпускники идут работать по специальности», — констатирует Иван Никитчук, первый заместитель председателя комитета Госдумы РФ по природным ресурсам, природопользованию и экологии.

По наблюдениям экспертов, в первую очередь изменяют полученной профессии девушки, причем не по собственной воле. Судя по отзывам на тематических форумах, их не жалуют сами работодатели. В лучшем случае место для слабого пола находится в проектных организациях. Оправдываются кадровики тяжестью работы и отсутствием культуры на производстве. Впрочем, и соискательницы зачастую оказываются привередливыми и не спешат соглашаться на условия, которые им предлагают. Как ни крути, а большинство компаний поддерживает традицию — после окончания института назначать выпускника не на инженерную, а на рабочую должность на промыслах или трассе.

Это печалит и многих амбициозных молодых людей, которые сразу после окончания вуза видели себя счастливыми обладателями личного кабинета в стеклянном многоэтажном офисе в центре Москвы. А их вместо этого пытаются отправить на Сахалин. Плюс к этому эксперты констатируют: слухи о том, что зарплаты в отрасли достигают заоблачных высот, сильно преувеличены. «Может быть, в нефтегазовом секторе и неплохо платят по сравнению с сельским хозяйством, но эти деньги многие россияне сочтут недостаточными для работы, которая нередко предполагает переезд, — уверяет Иван Никитчук. — А романтика нынешнюю молодежь не очень привлекает».

По данным портала SuperJob, средняя зарплата инженера в отрасли — 50 тыс. рублей (и она сильно зависит от региона); 80 тыс. рублей — при релокации (вахте). Машинисты спецтехники в среднем получают около 60 тыс. руб­лей, рабочие — 50 тыс. рублей. В последних двух случаях разброс существенно меньше, потому как конкуренция за кадры ведется на федеральном уровне, а позже квалифицированных рабочих переводят или «перекупают» с одной разработки на другую. Результат подобной «зарплатной политики» налицо. «Нередко иностранные компании перекупают студентов профильных вузов еще во время обучения», — говорит Иван Никитчук.

Работодатели и соискатели

Впрочем, сказать, что в отрасли совсем уж некому работать, нельзя. «Пока что общая конкуренция в сфере остается относительно высокой. В среднем по России — 4,3 резюме на вакансию», — отметил Павел Лебедев, руководитель направления исследования рекрутингового портала SuperJob. По словам эксперта, количество резюме в 2015 году по сравнению с прошлым годом выросло довольно ощутимо: в сфере добычи — на 26–27%. Параллельно повышается и активность работодателей — в газовой отрасли количество вакансий за год увеличилось на 57%.

По данным портала, самыми востребованными специальностями сектора остаются машинисты спецтехники (буровых установок, сваебойных коперов, бульдозеров), эксперты по промышленной безопасности, инженеры (инженеры-технологи, инженеры-конструкторы, инженеры-химики), менеджеры по продажам (ГСМ), а также токари, сварщики, фрезеровщики и слесари... Работы вроде должно хватать на всех, однако работодатели с сожалением констатируют: настоящих профессионалов среди соискателей не так уж и много. Те, кто действительно может работать, либо уже стали топ-менеджерами, либо ищут более выгодные предложения. Судя по отзывам на нефтегазовых форумах, специалисты с многолетним опытом работы и сложившейся репутацией, которых знают как рекруты, так и представители отдельных компаний, в нынешние времена ждут подходящую работу месяцами.

С младых ногтей

Существенными препонами для трудоустройства специалистов среднего звена остаются довольно высокие требования работодателей к профильному образованию соискателей. «На самом деле подобное условие в последнее время выдвигается не только в нефтегазовой отрасли, но и в промышленности в целом, — говорит Олег Михеев, заместитель председателя комитета Госдумы по энергетике. — Всем нужны квалифицированные специалисты». Нынешний тренд, по словам депутата, обусловлен в том числе необходимостью снизить издержки производства в период финансового кризиса.

Еще на одну причину подобной разборчивости указал Василий Овчинников, ректор учреждения дополнительного образования «Нефтегазовый образовательный центр»: «Некомпетентность персонала приводит не только к дефициту на рынке труда, но и к реальным крупным финансовым потерям на предприятиях. Средний ущерб на одну аварию в ТЭК РФ составляет 37 миллионов долларов, а у нас в год, по данным Ростехнадзора и страховых компаний, происходит порядка 17 аварий. Причем 63% чрезвычайных происшествий случается по вине человека».

Так что многие дальновидные компании вынуждены заниматься образованием сотрудников собственными силами. И готовить их, что называется, с младых ногтей. Так, в компании «Роснефть» с 2005 года действует программа непрерывного образования «Школа — вуз — предприятие», которая предполагает создание профильных классов. «Сегодня востребованы техническое образование, инженерные специальности. Для них необходимы хорошие знания физики, математики, химии и других профильных предметов, — отметила Лилия Капшанова, заместитель генерального директора по кадровой политике компании «РН-Уватнефтегаз». — К слову, именно на эти учебные занятия делается упор при обучении в «Роснефть»-классах». По мнению эксперта, программа ранней профориентации помогает существенно оптимизировать затраты на подбор персонала, сократить период адаптации, в результате чего вчерашний студент в короткие сроки становится полноценным работником.

Еще одно крупное предприятие, уделяющее немало внимания системе профориентации школьников и студентов вузов, — компания «Газпром геологоразведка», которая в октябре 2014 года подписала Соглашение о сотрудничестве с Тюменским государственным нефтегазовым университетом. Кроме того, «Газпром геологоразведка» сотрудничает с Российским государственным университетом нефти и газа им. И.М. Губкина и Национальным исследовательским университетом «Высшая школа экономики».