«Как-то получилось, что я стал дирижировать очень прилично»
III Международный конкурс дирижеров имени Евгения Светланова в Париже раздал награды, но не все: вторая премия досталась Лио Куокману из Макао, третья — британцу Самюэлю Берстину, а первую законсервировали до лучших времен. О том, как отличить хорошего молодого дирижера от плохого, «Известиям» рассказал бессменный председатель жюри Владимир Ашкенази.
— Вам нужно видеть глаза и руки дирижера, чтобы оценить его мастерство?
— Честно говоря, можно совсем не смотреть. Когда всё плохо, смотреть нет смысла. Я слушаю, слежу по музыке. Поднимаю глаза на молодого дирижера, только когда есть намек на то, что он станет лауреатом и я смогу ему чем-нибудь помочь, что-нибудь подсказать.
— Насколько возможно научить дирижированию? Это в большей степени дар или ремесло?
— Во всех профессиях, во всех наших действиях главное — дар. Даже в отношениях между людьми: у кого-то от природы есть понимание, как себя вести, что нужно делать, а у кого-то нет. Часто бывает, что у человека есть любовь к искусству, но дарования нет, а делать ему что-то хочется. Он может развить какие-то свои способности и возможности и даже делать положительные вещи в искусстве. Но дарование всегда видно издалека, и ему научить невозможно. Я всё время об этом думаю. Знаете, столько дирижеров я видел на конкурсах: многие делают одно и то же, а звучит абсолютно по-разному! И как помочь, не знаешь. Потом видишь: вот тут есть дар от природы, вот этому человеку помочь можно. Чуть-чуть помочь. Проследить, подтолкнуть.
— Согласны ли вы с мнением, что дирижирование — профессия второй половины жизни?
— Очевидно, что мы используем свой человеческий опыт в искусстве. Известно, что Моцарт сочинял замечательные произведения, будучи совсем юным. Но Реквием! Последние фортепианные концерты! Это же гораздо более высокий уровень. Когда есть и дарование, и опыт — вот замечательная комбинация.
— Как вы в целом оцениваете уровень нынешнего поколения дирижеров?
— Пропорция талантов и гениев всегда примерно одинакова. А на каждом конкретном конкурсе всё зависит от мелких вещей: кто-то не сумел приехать и так далее. Иногда бывает два-три особенных дарования, иногда вообще никого нет.
— В среде музыкантов принято ругать инструменталистов, переквалифицировавшихся в дирижеров. Как вы считаете, дирижер изначально должен учиться на профильном факультете?
— Вы знаете, мне неудобно отвечать на этот вопрос. Как-то получилось, что я стал дирижировать довольно прилично. Среди моих друзей, например, Даниэль Баренбойм, отличный дирижер, который всегда был пианистом. Почти все сначала учатся играть на каком-то инструменте и лишь потом становятся дирижерами. Многие из нынешних маэстро очень хотели сделать карьеру инструменталиста, но не получилось, и они сказали себе: «Тогда я стану дирижером». И им удалось: они понимают музыку, могут объяснить, как ее исполнять, и это дает результат.
— Ваши гастроли с Сиднейским оркестром в России сорвались. Планируете ли вы выступить на родине в ближайшем будущем?
— Руководство Московской консерватории пригласило меня принять участие в праздновании ее 150-летия, и я с удовольствием это сделаю: поработаю с молодежным оркестром консерватории. Это будет в мае 2015 года.
