Не знаю, что за страну вы там под собой чуете или не чуете, но каждый раз при столкновении с людьми, которые в своей жизни дальше своей дачи в Рязанской области не ездили, я поражаюсь, с какой легкостью они вообще используют слово «страна». Мы даже не обращаем внимания на легкое и бессмысленное употребление слова «народ». Речь идет только о территории.
Недавно некие итальянцы попали на остров Западный Шпицберген, увидели оставленный русскими поселок «Пирамида», и у них случился шок. Никаких хрущевок, только качественное жилье, школа, бассейн, библиотека на 50 тыс. томов. Впечатление, будто не шахтеры там жили, а работники базы типа Area-51 по изучению инопланетян. И всё совершенно пустое — люди оттуда ушли.
Но это не Россия. Это демилитаризованная зона, которой пользуются русские и норвежцы. Это остров по размерам в треть Португалии. В нескольких сотнях километрах от Северного полюса.
Мы привыкли с детства не обращать внимания на газетные выражения «область размером с Италию». Ну, с Италию и с Италию, нам-то что. Мы в Италии-то никогда не бывали. С чем сравнивать? А где бывали, что знаем?
Например, есть Новая Земля. Так она реально по площади размером с Италию — 80 тыс. с чем-то кв. км. Целая Италия никому по сути не нужной земли, прекрасной, как весь Север. 900 км с юга на север. Раньше даже отрицали сам факт наличия там поселков с людьми. Но они есть. Ну да, полигон для самой большой бомбы. И это тоже да. Не все как Франция могут взрывать свои бомбы на удаленных атоллах в прекрасных теплых морях. Кому-то пришлось в холодных. Я не о бомбе. Я о стране. О территории.
Когда летишь из Москвы в Петропавловск-Камчатский, то только первые часы еще под крылом виднеются огоньки. Потом наступает тотальный мрак. Это значит, что ты летишь тысячи и тысячи километров над землей, где существует только природа и ничего больше.
От этого захватывает дух так, как наверно захватывало только в детстве, когда ты смотрел на звездное небо и отец тебе говорил: «Ведь многих звезд, которые ты видишь, наверняка уже нет, а свет от них все еще идет». И ты понимаешь, какое же оно всё огромное — вон там, наверху. Иногда кажется, что именно от этого чувства рождается религия как таковая.
Тогда можно просто сопоставить факт — из Шереметево до Нью-Йорка 9 часов прямого рейса. До Петропавловска — 9 часов. Угадайте, куда чаще ездят жители Москвы? И Питера? Нет, никаких претензий, я сам люблю Трибеку и ее обитателей. И никого не виню. Разве что людей, которые так и не построили магистралей по собственной стране, как когда-то в жуткую эпоху депрессии сделали американцы. Не построили — не увидели. А теперь и не хотят видеть.
Раза два в 1970-е годы мы с семьей специально потратили по семь суток драгоценного северного отпуска, чтобы пройти сначала от Петропавловска до Владивостока (3 дня) на лайнере «Советский союз», который, конечно, был не советским, а вполне немецким Albert Ballin, а потом на поезде Владивосток–Москва. Зачем? А чтобы увидеть, какова страна в реальности, а не под крылом самолета. И что значат в натуре надоевшие слова «Озеро Байкал — самый большой резервуар пресной воды». Когда едешь вдоль озера несколько часов подряд, а оно все не кончается и не кончается, тогда картина мира становится несколько иной, не правда ли?
Я жил на берегу пролива Босфор Восточный. Ну Босфор и Босфор — какая разница, когда ты первоклассник и можно побежать купаться на пляж с друзьями? Только попав на берег того, старого Босфора, можно понять, насколько величавы оба. Это к тому, что мир вообще удивительная штука, и мы ринулись его видеть и осваивать. Но только вовне. А не внутрь космоса под названием Россия.
Попытка обратиться внутрь — хотя бы на берег Босфора Восточного — еще разбивается странной информационной политикой местных СМИ. Скажешь слово «Владивосток», а в ответ: «А-а-а, там мост вот-вот развалится, все деньги сперли, ужас и мрак…». Кто ж после этого туда поедет?
А тут одна моя подруга, вполне себе из левой медиатусы туда поехала — в бухту Золотого Рога. Судя по всему, у нее острый приступ понимания того, что она ничего не понимает. И мост стоит — прекрасен и не думает разваливаться, и город после АТС наконец получил нормальные объезды и дороги, и улицы чистые, и дохлые собаки по улицам не валяются. Она понимает, что, сидя в Москве, получала из интернетов, радио и газет некую картину, но это совсем-совсем не та страна, которая живет в 7 тыс. км от Кремля. В 9 тыс. И так до прекрасных Алеутских островов, про которые многие из вас даже не слышали никогда…
Вот интересно, сможет ли она опубликовать свой реальный репортаж оттуда в московских ресурсах? Ведь теперь она не сможет написать слова «Мордор»?
