«Демон» объяснился без слов
Мало кто помнит, что лет 10 назад Олег Меньшиков сыграл лермонтовского Демона в постановке Кирилла Серебренникова. Этот странный творческий альянс просуществовал недолго, слишком разные артист и режиссер разошлись по своим дорогам, но романтическая тема одинокого скитальца, видимо, оказалась близка нынешнему руководителю Театра Ермоловой.
Она много лет ждала своего часа и в итоге воплотилась в танцевальном проекте Сергея Землянского, хореографа студии Soundrama, который в прошлом сезоне уже выпустил два самостоятельных пластических спектакля в Театре Пушкина — «Материнское поле» по Чингизу Айтматову и «Даму с камелиями».
В этом «Демоне» сам Олег Меньшиков не участвует: его конек — художественное слово, а для пластического спектакля нужны прежде всего молодые и выразительные тела. Хотя в плане хореографии в этой постановке нет ничего запредельно сложного даже для драматических артистов. Сергей Землянский отказался от собственно танцев в пользу символического языка тела. Лермонтовский сюжет о любви падшего ангела к смертной девушке Тамаре хореограф передает с помощью жестов, говорящих мизансцен, пантомимы, ну и, конечно, сценографии, света и музыки.
Строгое, изысканно-лаконичное оформление Максима Обрезкова контрастирует с его же пышными, местами вычурными костюмами, стилизованными под грузинские национальные одежды. В сочетании с психоделической музыкой актера и музыканта Павла Акимкина, еще одного резидента Soundrama, всё это создает ощущение сна, зыбкого морока.
Тем более что и движутся артисты неторопливо, замедленно, будто во сне. Княжна Тамара, ее почтенный отец, джигит-жених и сонм ангелов будто только что сошли со старинных фресок. Их жесты ритуализированны и символичны: руки, приложенные к голове, — молитва, прижатые к животу, — горе. Видимо, таким образом хореограф пытался передать те самые «традиционные ценности, которые столетия накапливались нашими предками» и которые мы сегодня, по его мнению, безвозвратно теряем.
Демон в спектакле противопоставлен этой корневой патриархальной культуре как существо дикое и отчасти зооморфное: то ли фавн, то ли мелкий бес с мохнатыми нижними конечностями, не хватает только копыт. Да и пластика у этого персонажа звериная — не полетная, а стелющаяся по земле.
На исполнителя заглавной роли Сергея Кемпо (молодой актер, сыгравший в прошлом сезоне Дориана Грея, явно метит в лидеры ермоловской труппы) ложится не только психологическая, но и серьезная физическая нагрузка. Его герой спускается на сцену из-под колосников на полотнах, выполняя почти цирковые трюки.
Встретив Тамару, Демон преображается: гордая осанка, уверенные жесты, а вместо меховых шальваров — длинный черный шлейф из органзы, которым он окутывает возлюбленную, будто волшебными чарами. Впечатляет сцена боя с ангелом: черные кулисы, превращаясь в могучие крылья Демона, закрывают почти всё пространство, создавая образ мощный и величественный.
В аннотации к спектаклю Сергей Землянский пишет, что его волновала подмена ценностей в современной цивилизации, вечная погоня человека за удовольствиями и одержимость жаждой обладания. Но, как это часто бывает, спектакль транслирует совсем иные смыслы. Фигура Демона, олицетворения всех человеческих грехов, получилась у него гораздо ярче, рельефнее и интереснее прочих схематичных персонажей с их символическим языком глухонемых. И симпатии зрителей в итоге оказались на стороне «духа изгнания» с его эгоистической, но по-человечески понятной жаждой любви, с его романтическим бунтом против земных порядков, с его сверхъестественными силами и смертельным поцелуем.
В каком-то смысле этот Демон напоминает разнообразных вампиров из модных среди молодежи сумеречных саг и всяческих дозоров. Так что Землянский, сам того, может быть, не желая, попал в тренд. И, судя по реакции публики на премьерных показах, этот спектакль будет иметь зрительский успех.
