Шопен умер, не родившись
Большой балет дал очередную премьеру 238-го сезона — «Даму с камелиями». Глава Гамбургского балета Джон Ноймайер впервые поставил ее в 1978 году в Штутгарте, почтив память штутгартского худрука Джона Крэнко. В молодости Ноймайер танцевал в труппе Крэнко и многое у него заимствовал. Но спектакль по роману Дюма-сына — тот случай, когда ученик превзошел учителя по всем статьям. Большой позволил убедиться в этом наглядно, представив в непосредственной близости «Онегина» Крэнко и «Даму с камелиями».
Патриотически настроенным балетоманам остается лишь сетовать, что «большой Джон» в расцвете дарования не обратился к русскому сюжету, но у них есть возможность утешиться: на конец сезона в Гамбурге намечена премьера ноймайеровской «Татьяны» — по мотивам пушкинского «Евгения Онегина».
Большой получил «Даму...» позже других грандов (спектакль, в частности, отметился в Парижской опере, Ла Скала, Королевском Датском и Баварском балетах, Американском балетном театре), но здесь верна присказка «лучше позже, чем никогда»: в России балету гарантировано постоянное зрительское внимание, в чем, судя по успеху премьеры, можно не сомневаться.
Несмотря на постбальзаковский возраст, «Дама...» свежа, как в юности, и смотрится с неослабевающим интересом. Всё гармонично, всё при деле — и мелодраматический сюжет, и музыка Шопена, и роскошные костюмы Юргена Розе, и выразительные дуэты, и непринужденные ансамблевые сцены. Словом, канва, по которой предлагалось вышить свое полотно артистам Большого, — безупречна, и артисты ее создателей не подвели.
Светлана Захарова (Маргарита) исполнила, пожалуй, лучшую в своей жизни роль. И вместе с Арманом, гамбургским солистом Эдвином Ревазовым, может претендовать на звание лучшей пары сезоны. О формулировке приза следует подумать, но лучшая, наверное, такая: «За взаимопонимание и понимание замысла хореографа».
Если Ревазов, поднявшийся в гамбургской труппе от кордебалетного танцовщика до премьера, знает задумки Ноймайера до тонкостей и отлично вписывается в любимый им тип атлетичного романтика, то хореодраматические опыты Захаровой ранее впечатления не производили. Тем удивительнее этот прорыв, сделавший историю куртизанки со стажем и ее молодого возлюбленного живой и убедительной. Вместо привычно блистательной примы на сцене возникла женщина, в чью устроенную жизнь врывается огромное, всецело поглощающее ее чувство. Бороться за него она не в силах, а потеряв его, не в силах жить.
Танцует Захарова, как всегда, замечательно. Традиционно совершенны ее стопы и линии, но запоминаются в первую очередь чисто бытовые пробежки-проходы-повороты и прочие «жизненные» детали. То, что переводит танцовщиков в высший для Ноймайера ранг людей.
Кстати, «человеческое» выгодно отличает Захарову и Ревазова от их, по мысли Ноймайера, alter ego — Cемена Чудина (кавалер де Грие) и Анны Тихомировой (Манон Леско). Оба, в особенности безупречный Чудин, хороши как танцовщики, но куда менее убедительны как люди.
Впрочем, не исключено, что их достижения просто не были должным образом увидены: огромная сцена исторического здания ГАБТа — не лучшее место для представления этого многонаселенного, но в целом камерного спектакля. В нем не предусмотрены шеренги кордебалета, дворцовые залы, уходящие за горизонт пейзажи и мощь оркестра — то, что так выигрышно выглядит и звучит на самой большой в Европе площадке.
Разумеется, хорошо, если танцовщик обладает всепроникающей харизмой. Энергетика Андрея Меркурьева (мсье Дюваль), объясняющего Маргарите, почему ей не следует быть с Арманом, пробивает зал от партера до галерки, но это всё же особый случай. А вот интереснейшие фишки вариации с хлыстом Михаила Лобухина (Гастон Грю) или кокетливого соло Кристины Кретовой (Прюданс) на меньшей сцене смотрелись бы отчетливее, не говоря уже о мимике и прочих нюансах тела.
Отрадно, что такая сцена имеется по соседству. В новом здании ГАБТа самое место ценностям «Дамы...», в том числе уютным гостиным, лужайке для пикника, компактным парижским улицам и музыке Шопена. Желательно отменно сыгранной — в том, что своим мировым успехом «Дама с камелиями» не в последнюю очередь обязана музыке, сомневаться не приходится.
«Если вам не нравится смотреть на сцену, вы можете просто послушать музыку», — говорил Джордж Баланчин, ратуя за достойный музыкальный ряд балета. В «Даме...» присутствует практически весь репертуар шопеновского конкурса — от вальсов и прелюдий до баллад и концертов, но послушать не без удовольствия можно только пианиста на сцене: концертмейстер ГАБТа Алексей Мелентьев исполняет шедевры малой формы с таперским блеском и актерским мастерством.
Что касается Шопена в оркестровой яме, то эту часть программы можно считать проваленной — был сыгран текст, отсутствовала музыка. Судя по анонсу, хиты мирового репертуара доверили вчерашнему выпускнику Мерзляковского училища Павлу Чухнову. Можно порадоваться за юношу — не каждому пианисту в столь юном возрасте доводится сыграть перед такой масштабной аудиторией. Но больше здесь радоваться нечему. Герой по имени Шопен умер, не родившись.
