«У звезд балета, выступивших на Олимпиаде, не было скамейки запасных»

Пожалуй, никогда еще русский балет не притягивал внимание такого количества людей одновременно: 7 февраля 2014 года «Первый бал Наташи Ростовой» на церемонии открытия Олимпиады посмотрели около 3 млрд телезрителей. Хореограф-постановщик Раду Поклитару рассказал корреспонденту «Известий» Ярославу Тимофееву о том, как подбирал артистов и почему отказался участвовать в торжественном закрытии Сочи-2014.

— Как вы оказались в числе постановщиков?

— Мне позвонил главный режиссер церемонии открытия Андрей Болтенко, он же — главный режиссер вашего «Первого канала». Мы с ним встретились, выпили кофе, он рассказал, что от меня требуется, и я сказал: «Согласен».

— Вы были хореографом всей церемонии?

— Нет, я отвечал за сегмент под названием «Имперская Россия»: появление Петра Первого, марш солдат, строительство Петербурга, первый бал Наташи Ростовой, конец эпохи империи и переход в наше пролетарское прошлое.

— А кто ставил остальные сцены?

— Мне очень стыдно, но у меня ужасная память на иностранные фамилии. Средневековую Россию ставил Себастьян (сооснователь канадской труппы «7 пальцев» Себастьян Солдевила. — «Известия»), а советский сегмент — Даниэль (американский хореограф Даниэль Эзралов. — «Известия»).

— Часть публики недоумевает по поводу того, что многие авторы церемонии — не россияне.

— Я тоже не россиянин (Поклитару является гражданином Белоруссии. — «Известия»). Но, знаете, сегмент «Первый бал Наташи Ростовой» по-другому называется «Триумф русского классического балета». Так вот, я честно признаюсь, что являюсь представителем русского классического балета. Моя мама закончила Пермское хореографическое училище, отец — Вагановское, и сам я выпускник Пермского училища, так что по своим балетным корням абсолютно русский. Просто с гражданством не сложилось.

— Насколько жесткие условия поставили перед вами руководители проекта?

— С самого начала я знал, что будет «Война и мир», что перед этим будет некий марш, а затем дворянский мир должен рухнуть с приходом советской власти. Как все это сделать — было полностью в моей компетенции. Например, ппервоначально в «Войне и мире» планировалось около 20 действующих лиц, но потом я понял, что за пять минут музыки Евгения Доги невозможно рассказать столько разных историй, и лучше сосредоточиться на одной.

— Кто подбирал балетный каст?

— Все кандидатуры — мои. Я выбирал танцовщиков по двум критериям: во-первых, это должны быть гениальные актеры, а во-вторых, люди, с которыми мне комфортно работать. Когда в очень короткие сроки нужно сделать большое дело, лучше, если у тебя есть команда единомышленников.

— Владимир Васильев выступил в амплуа принца-консорта. Почему его роль была такой скромной?

— Владимиру Викторовичу скоро будет 74 года, и для своего возраста он находится в великолепной форме. Но я реально оценивал ситуацию, и его роль с самого начала планировалась не технически насыщенной, а актерской, теплой. Для отца Наташи он со своей харизмой, со своим богатым жестом подходил идеально.

— Комментаторы «Первого канала» гадали, кого олицетворяет Иван Васильев — Курагина или Долохова.

— На самом деле это обобщенный образ героя Отечественной войны.

— Где вы набирали кордебалет?

— Вальсирующие гости бала — это ребята из Федерации бальных танцев России, и за них я очень благодарен президенту федерации Валентину Юдашкину. Еще 20 пар были приглашены из краснодарской балетной труппы Юрия Григоровича. Миманс (официально они называются «лакеи», но во время репетиций мы обращались к ним: «господа») был собран по всей стране.

— Была ли у вас скамейка запасных — на случай, если кто-то из звезд не сможет выйти на сцену?

— Не было, потому что подобрать замену звездам невозможно. А для остальных у нас был небольшой запас. Несмотря на то что на стадионе «Фишт» было безумно холодно и после каждой репетиции выписывалось очень много больничных, в итоге запас нам почти не понадобился.

— К генеральной репетиции все уже были в строю?

— Я единственный из хореографов, кто умудрился провести финальную репетицию прямо в день открытия. Виной тому — марш солдат, который абсолютно математичен и отсутствия одного танцовщика достаточно, чтобы испортить всю сцену. Поэтому мне нужна была полная уверенность в результате.

— На сколько процентов был реализован ваш замысел?

— Когда что-то из твоей идеальной модели уходит, все равно что-то приходит взамен. Я абсолютно удовлетворен тем, что получилось. В моем сегменте все сработало так, как надо.

— Кто принимал вашу работу? Константин Эрнст?

— Да, последнее слово было за ним. Также право вето имел Андрей Болтенко.

— Если не секрет, хорошо ли оплачивался ваш труд?

— Нормально.

— На церемонии закрытия ваша хореография тоже будет присутствовать?

— Такой вариант рассматривался. Это была мгновенная, спонтанная идея, и я даже рад, что она не реализовалась — все-таки я люблю готовиться к работе заранее.