Питер Брук преподал урок простоты
Первый Зимний международный театральный фестиваль открылся новым спектаклем легендарного Питера Брука. Сложно представить себе более удачный выбор для зачина многообещающего смотра современного европейского театра. Сложные в своей простоте спектакли Брука в той же степени современны, как сцена, актер и зрительный зал — он всегда находился над временем, а его работы — за пределами моды и тенденций.
«Волшебная флейта» Моцарта в постановке Брука почти полностью лишена приемов, которые можно опознать как работу режиссера. На сцене — рояль с клавиром оперы, несколько бамбуковых палок и актеры, будто бы самостоятельно, полушутя разыгрывающие сказку о похищении дочери Царицы Ночи.
Иногда в этой ошеломительной аскезе хочется высмотреть режиссерское лукавство — то ли оперную вампуку, вывернутую наизнанку, то ли борьбу с постановочными излишествами. Но Питер Брук ни разу не дает повода усомниться в том, что он хочет сказать ровно то, что рассказывает: нежную волшебную сказку.
Оказавшись в этой странной ситуации, Моцарт сбрасывает с себя груз интерпретаций. Во время спектакля ни разу не возникает мысли о том, что «Волшебная флейта» пережила два с лишним века сценических трансформаций. Оперные артисты здесь не столько поют, сколько играют партии, добродушно посмеиваясь над своими героями и зрителями. Возможно, спектакль Брука похож на репетицию с минимумом костюмов и непосредственной атмосферой дружеского подтрунивания.
Режиссер собрал удивительно сильный ансамбль, где каждый понимает партнера с одного взгляда. Роже Падюде, играющий упивающегося чувствами принца Тамино, Виржиль Франне, исполняющий комического Папагено, Дима Баваб в роли трепетной Памины и Малиа Бенди Мерад, исполнившая партии грозной Царицы Ночи, — все они смогли перейти грань между оперой и драмой, оказавшись в непостижимом мире театра Питера Брука.
Хранитель этой вселенной — Актер (Абду Уологем) — единственный придуманный режиссером персонаж. Он молчаливо присутствует почти в каждой сцене, подает моцартовским героям реквизит, выставляет в ряд стволы бамбука, отпуская по ходу редкие советы.
Работа Питера Брука парадоксально неуловима и утекает сквозь пальцы при попытке увидеть в ней внятную авторскую концепцию. Сегодня, когда спектакли перегружены зашифрованными режиссерскими замыслами и спецэффектами, «Волшебную флейту», не помешало бы показывать студентам в качестве примера кристально чистого театрального языка.
