«Сегодня эстрада превратилась в развлекательный отстойник»
Петербургский театр «Буфф» отмечает 30-летие премьерой спектакля «Сон в летнюю ночь». Режиссеру постановки, бессменному руководителю театра, народному артисту России Исааку Штокбанту в августе исполнилось 88 лет. В юбилейном спектакле он вывел на сцену почти всю свою труппу и превратил комедию Шекспира в красочный мюзикл. Корреспондент «Известий» Олег Кармунин встретился с патриархом отечественного искусства.
— Как «Сон в летнюю ночь» стал мюзиклом?
— Найти жанр всегда очень непросто, театр каждый раз работает над этим очень кропотливо. «Сон в летнюю ночь» — очень непростая пьеса. В ней есть и фантастика, и лирика, и любовь. В итоге получился своеобразный синтез жанров. Именно поэтому в программке мы пишем, что спектакль «по мотивам» Шекспира. Тем не менее мы стараемся четко придерживаться текста пьесы, не меняя в переводе Николая Сатина ни одного слова. А мюзикл это попросту наш козырь, потому что сегодня в России мало кто ставит целиком оригинальные мюзиклы. Как правило, приезжает иностранная бригада и делает перенос один к одному. У нас же всё делается с чистого листа — музыка и сценография рождаются в театре «Буфф» под пером художников и композиторов.
— «Буфф» начинал с кабаре, однако позже он значительно расширил свой жанровый диапазон. Почему?
— Зачем сегодня ограничиваться одним кабаре? Оно есть в каждом ресторане. Другое дело, когда мы начинали, слово «кабаре» казалось чем-то экзотическим и буржуазным. Надо помнить, что «Буфф» наследует театру, появившемуся в конце XIX века, из которого вышла вся профессиональная эстрада. Мы продолжаем его историю и развитие.
— Вы многие годы служили в армии. Как пришли в режиссуру?
— Я мечтал стать артистом с детства. Однажды папа принес пластинку, на ней был монолог Арбенина, который читал Юрий Михайлович Юрьев. Он меня поразил. Позже я выучил текст Лермонтова наизусть, стараясь повторить его как можно ближе к оригиналу. К сожалению, на актерское мне поступить не удалось — началась война. После нее меня не уволили, так как у меня было военное образование, позже отправили в Военный институт иностранных языков. Короче говоря, меня на протяжении 17 лет «не выпускали» из армии. А потом Никита Сергеевич Хрущев, спасибо ему, стал сокращать вооруженные силы и в 35 лет, сразу после окончания службы я побежал на вступительные экзамены в театральный институт. У меня и костюма-то не было, пришел в гимнастерке, без паспорта. Спрашивают: «Чего вы хотите?». Я отвечаю: «Артистом хочу стать!». Мне говорят: «Дяденька, вы по возрасту опоздали на артиста, давайте лучше режиссером».
— А почему именно эстрада?
— Знаете, это как у Гоголя, «на всё нужен случай». Когда я окончил театральный институт, получил распределение в Ивановский драматический театр, где поставил дипломный спектакль «104 страницы про любовь» по Радзинскому. Это сейчас выпускникам дают диплом, и иди куда хочешь, а тогда безработных режиссеров и актеров не было. Потом по приглашению коллег попал в Красноярск, но ленинградцы — это особый народ, куда бы они ни поехали, всё равно возвращаются в свой родной город. И я вернулся в тот момент, когда почувствовал что без Питера жить не могу. Приехал — никакой работы, никаких планов, а делать что-то надо. И я пошел туда, куда идут все безработные режиссеры — в Ленконцерт. Там мне все обрадовались и порекомендовали возглавить творческую мастерскую эстрадного искусства. Поскольку других вариантов у меня не было, я занялся этой работой и в результате пришел к созданию театра «Буфф».
— Что вы скажете о современной эстраде?
— Ее состояние меня категорически не устраивает. Эстрада сегодня превратилась в некий развлекательный отстойник для самых примитивных людей. Из нее ушло умное слово и содержание, а все занимаются исключительно развлечением. Очень часто вижу по телевидению, как выходят чтецы со своими текстами и зачитывают пакостные, глупые фельетоны. К сожалению, наше телевидение очень часто ссылается на рейтинги и объясняет, что люди испытывают потребность в подобном творчестве. Но, позвольте, разве можно всю математику свести к таблице умножения, не учить ребенка корням, интегралам и уравнениям? Что же это получится тогда? Я считаю, что зрителя сегодня нужно воспитывать.
— Вы смогли воспитать своего зрителя?
— Думаю, да. Но и мы сами очень внимательно относимся к реакциям публики «Буффа». Бывает, что люди массово сбегают с широко разрекламированного спектакля какого-нибудь модного режиссера, а после этого постановщик надменно говорит, что его замысел не поняли. А если мы видим, что в антракте люди забирают свои вещи, это означает лишь одно — мы плохо поработали.
— Если говорить о модных режиссерах, то сегодня они предпочитают переделывать репертуарные театры в центры.
— Конечно, искусство не стоит на месте — древнегреческий театр отличается от средневекового и ренессансного, а театральный центр — это, вероятно, очередная ступень развития. Но я человек старой формации и для меня театр — это храм, где люди не работают, а служат. Знали бы зрители, какую мизерную зарплату получают актеры. Думаю, дворник получает в два раза больше. Я считаю так: пусть цветут все цветы, однако мне больше всего ближе именно старое понимание театра. Должны же оставаться какие-то основы. А сегодня хотят сделать как — разогнать все труппы и оставить театры как дома культуры в советское время. На пустые площадки приходили бы режиссеры со своей постановочной группой и ставили бы там «проекты». Это уже началось, потому что нередко приглашенные режиссеры приходят в театр и говорят «мне ваши актеры не нужны, у меня есть свои».
