«Вопрос о выдаче прокатного удостоверения решал министр культуры»

В широкий прокат выходит фильм «Интимные места», победивший на фестивале «Кинотавр» в номинации «Дебют». Корреспондент «Известий» встретилась с супружеской парой создателей фильма — Натальей Меркуловой и Алексеем Чуповым.

— Недавно появился фильм Франсуа Озона «Молода и прекрасна», фильм Джулии Ли «Спящая красавица». Оба красиво рассказывают об интимном. В нашем кинематографе такого рода кино в дефиците. Вы решили занять эту нишу?

Н.М. Такие  российские фильмы уже были. «Портрет в сумерках», «Овсянки» — потрясающие образцы современного  отечественного кинематографа. Так что по степени откровенности и эротизма наш фильм далеко не первый. К сожалению, фильмы наших предшественников остались в нише авторского элитарного кино и широкая аудитория может воспринять нас как чуть ли не первооткрывателей, но это не так. Мы посчитали, что некий месседж можно донести способом, который используют в мейнстрим-кино. Поэтому наш жанр — трагикомедия, а классификация — арт-мейнстрим. То есть это не дико заумное кино, понятное только определенному количеству людей.  Это авторское кино, которое в прокате может заинтересовать более широкую аудиторию. 

А.Ч. Изначально мы не хотели писать сценарий на тему секса. Такой сценарий — результат наших с Наташей взаимоотношений. После семилетней совместной жизни у нас был кризис, собирались расходиться. В процессе работы над проектом мы вели друг с другом терапевтический диалог, выговариваясь историями из фильма друг перед другом. Из этих откровений и вырос сценарий. Пока что ни один человек, кто видел фильм, не сказал, что он скучный. Для меня  это главный критерий кино: оно не должно быть скучным. 

— В релизе  вашего фильма подчеркивается: счастье — быть свободным, а свобода — это быть самим собой. 

А.Ч. Что касается темы свободы, она затрагивается в фильме с точки зрения того, что человек выбирает в этой жизни для себя. Какой путь. Человек рождается свободным, потом взрослеет, и на него сваливаются обязательства, обстоятельства, но внутренне он всё равно стремится к свободе, которая заложена в него с рождения. Большинство людей понимают, что стремление к свободе связано с определенным количеством опасностей, может быть, даже приводящих к саморазрушению. Вот почему люди ограничивая себя, чувствуют себя менее счастливыми, но зато в безопасности. В этом противоречие нашей человеческой жизни. Свобода — притягательна и опасна. От несвободы немного тошнит, но с ней жить безопаснее. Такой выбор стоит перед каждым из нас.

Н.М.  Да, это наши любимые комплексы, травмы, в которые мы сами себя загоняем, мы переживаем, сходим с ума. История наших героев как раз начинается с момента, когда они оказываются в этой ловушке и не понимают, как из нее можно выбраться.

— Ваш фильм не навязывает никакой точки зрения?

Н.М. Нет, и это было главным для нас. Не стать назидательными. Мы родом из журналистики и помним заповедь о том, что должны быть две стороны проблемы. Зритель должен сам выбирать, на чьей он стороне. Любые экстремистские предложения неуместны. Надеюсь, мы просто показали жителям  большого города, что они не одиноки, что одни и те же проблемы волнуют многих из тех, кто живет рядом. Журналисты на «Кинотавре» назвали наш фильм «гуманистическим» — если это так, то мы счастливы.

А.Ч. Мы по натуре не мизантропы и не пессимисты. Мы за то, чтобы не врать самим себе, не пытаться перед самим собой замолчать какие-то проблемы, а вести диалог.

— Образ дамы с вибратором — героини Юлии Ауг — уже проецируют на наших законодательниц. 

Н.М. Персонаж Юлии Ауг олицетворяет одиночество женщины в городе. И мы ее понимаем. Это нормально, что проводят какие-то общественно-политические аналогии. Значит общество наше такое же, как в Германии, в Америке, все выполняют свои ролевые функции. 

А. Ч. Наш фильм не был задуман как отголосок каких-то политических событий. Мы бы просто не успели ни на кого накатать карикатуру. Три года назад, когда мы начинали работу, в нашей стране были другой президент, другие законы.

— Юлия Ауг получила на «Кинотавре» приз  за лучшую женскую роль. Каково вам было работать с ней — ведь она не только актриса, но и режиссер?

Н.М. Мы вместе учились с Юлией на режиссерских курсах. Но то, что она должна играть Людмилу Петровну, мне в голову пришло не сразу. Хотя наш кастинг-директор Владимир Голов предложил ее попробовать одну из первых. Я сопротивлялась, потом, спустя несколько месяцев, пересмотрев больше десятка замечательных актрис, махнула рукой и сказала Вове: делать нечего, зови. И вот удивительно, на курсах я будто знала другого человека: к нам на пробы пришла не Юля Ауг, а наш персонаж Людмила Петровна. В процессе работы у нее не было никаких режиссерских амбиций. Юля очень внимательно выслушивала все замечания.

— Вы сознательно отбирали  театральных актеров — Колокольников, Судзиловская?

А.Ч. На самом деле главный театральный актер в нашем фильме — Тимур Бадалбейли. Это ведущий актер Театра на Таганке, который играет главные роли в «Фаусте», «Мастере и Маргарите», «Горе от ума». У Олеси Судзиловской был перерыв,  но сейчас она снова возвращается в театр Маяковского, чего мы ей искренне желаем. Юрий Колокольников играет в нескольких спектаклях. Никита Тарасов — потрясающий актер, больше играет в кино, хотя мы считаем, что его театральный потенциал очень высок. Павел Артемьев  реализует себя в театре «Практика». Мы просто нашли своих людей. Нам нужно было, чтобы они понимали нас и мы им доверяли, могли на них опереться. Мы благодарны всем актерам, которые приходили на кастинг, тем самым выражая свое доверие к материалу. 

— Что вы будете делать с матом, которым изобилует речь главного героя, ведь ныне употребление ненормативной лексики с экрана запрещено законом? 

Н.М. Матерные слова по просьбе Минкультуры «запиканы». Когда мы писали сценарий, долго думали, как их заменить или убрать, но так ничего и не придумали. Многие пророчили, что фильм не выйдет на широкий экран.

А.Ч. Вопрос о выдаче прокатного удостоверения решался на уровне министра культуры, который, говорят, даже брал фильм с собой в отпуск.