Вести войну в Сирии «на расстоянии», с помощью точечных высокотехнологичных ударов, как обещает Барак Обама, не получится. Похоже, американцы загипнотизировали себя сами и теперь всерьез верят, что своими «точечными ударами» легко обрушат «прогнивший режим» в «охваченной гражданской войной стране». Да и у нас не все понимают, что изнутри в Сирии все выглядит совершенно иначе, что две трети территории страны находятся вне конфликта и люди там полностью поддерживают республику в борьбе с мятежниками (что, кстати, не мешает оппозиции регулярно выходить на мирные демонстрации со своими требованиями к власти). Эти две трети включают ключевые горные регионы — Джебель-Друз и Латакию, а, как показывает история, кто контролирует «высоты», тот контролирует всю Сирию.
Мятежники локализованы в нескольких городах и сельских районах; основное сопротивление, помимо иностранных боевиков, оказывают рекрутированные за деньги деклассированные элементы — если хотите, люмпен-пролетариат, появившийся в стране в результате либеральных реформ 2000-х годов. Это люди, у которых нет будущего, им нечего терять, а за участие в боевых действиях дают большие, по их меркам, деньги ($100 в день), да еще сколько-то за голову убитого офицера. Но даже по отношению к ним сирийское руководство, понимая, что военного решения политического кризиса не существует, активно применяет амнистию.
Еще один немаловажный нюанс — в нынешнем сирийском правительстве пропорционально представлены все крупные конфессиональные и этнические группы, и именно поэтому, вопреки ожиданиям многих, не произошло раскола республиканской элиты. Вопреки стереотипу западных СМИ, упрекающих Асада в покровительстве «своим», алавитов в правительстве ничтожное меньшинство — меньше, чем, например, христиан, их и в стране не так много. В преимущественно мусульманской Сирии христианам доверяют самые ответственные посты, достаточно сказать, что прежний министр обороны Имад Ражха, убитый смертником, был христианином... В то же время сирийцы очень боятся навязываемой извне «ливанизации» своего госустройства — пример соседней страны убеждает их, что ливанская модель «конфессионального квотирования» для Сирии, где никогда не было принято интересоваться вероисповеданием своего соседа, губительна.
На прошлогодних выборах, когда на 250 мест претендовало свыше 8 тыс. кандидатов, оппозиция прошла в парламент на волне, вызванной острой критикой существующих порядков. После двухнедельных жестких, острых и бескомпромиссных переговоров их пригласили в правительство страны, предоставив две ключевые должности — вице-премьера по экономическим вопросам (лидер партии «Народная воля» д-р Кадри Джамиль) и министра национального примирения (д-р Али Хейдар из Сирийской социал-национальной партии, ранее вообще запрещенной).
Так или иначе, военные действия в Сирии, в которые теперь собираются вмешаться Соединенные Штаты, находятся вне собственно сирийской политической повестки. Террористическая война в Сирии — это попытка некогда влиятельных тесно связанных с мировыми нефтегазовыми монополиями (не только западными, но и ближневосточными) политических деятелей, потерявших свои должности (и источники неправедных, но очень больших доходов) и эмигрировавших, взять реванш, вступив в блок с мировыми суннитскими фундаменталистами, прежде всего из «Аль-Каиды».
Но международные руководители «Аль-Каиды» — люди предельно прагматичные и конкретные — начали понимать, что рискуют безрезультатно исчерпать весь свой мобилизационный потенциал. Совсем не случайно в последние дни появились сведения, что мятежники начали выводить своих боевиков из Сирии с последующей переброской их в Египет на поддержку тамошних «Братьев-мусульман».
Вмешательство США в «сирийский конфликт» на такой стадии развития процесса — это, конечно, источник новых страданий и бед для простых сирийцев. Но для «единственной сверхдержавы» это «решительное наступление» может стать сокрушительным наступлением на грабли...
Автор — научный руководитель Института прикладного востоковедения и африканистики.
