Любовь, вера и надежда подошли к концу

На российские экраны выходит «Рай: Надежда» — заключительная часть трилогии Ульриха Зайделя, первый фильм из которой («Рай: Любовь») был показан в мае 2012-го в Канне, второй («Рай: Вера») — в сентябре в Венеции, а премьера третьего состоялась в феврале этого года в Берлине.

Такая скорость поставки «Рая» на экраны объяснялась просто: Зайдель задумал и снял картину о двух очень не похожих друг на друга сестрах за пятьдесят и дочери-подростке одной из них. Но материала оказалось так много, что хватило на целый триптих.

Героине последней части 13 лет. Ее мать, как мы видели в первом фильме, уезжает в отпуск в Кению в поисках любовных приключений, а дочь определяет в лагерь для детей с лишним весом. Там девочка влюбляется в главного врача, несуразного, но в молодости, видимо, привлекательного мужчину на 40 лет ее старше. (В этой роли австрийский артист Джозеф Лоренц.)

Он отнюдь не Гумберт Гумберт, а она — далеко не Лолита. Но он готов ответить на ее детскую влюбленность — скорее всего, просто потому, что так же одинок, как и она.

— Все происходящее в трилогии в первую очередь свидетельствует о состоянии нашего общества, о тех стереотипах, которые оно навязывает. Люди с отклонениями от гламурной нормы начинают ощущать свою изоляцию, которая распространяется даже на отношения в семье, — сказал Ульрих Зайдель в своем интервью «Известиям» на Берлинском фестивале.

Представления социума о том, что хорошо, а что плохо, что можно допустить и чего нельзя, — для врача, взрослого человека, естественно, значат гораздо больше, чем для девочки-подростка.

И в результате вместо любви героям достается лишь некий призрак надежды на любовь.

Эту драму отношений зрелого мужчины и юной женщины Зайдель помещает в настоящий комедийный антураж: оказывается, австрийский лагерь для слишком упитанных детей с его «линейками», «речевками», построениями и маршами очень похож на пионерские лагеря, которые кто-то из российских зрителей вспомнит по собственному опыту, а кто-то – по советским фильмам. Но у Зайделя детский лагерь становится еще и метафорой взрослого общества — столь же нелепого в своем воинственном социальном оптимизме, сколь и жестокого.

Актрису, которая сыграла главную роль, зовут так же, как героиню, — Мелани, точнее, режиссер в конечном итоге дал героине ее имя, поскольку на поиски исполнительницы потратил 18 месяцев, уже отчаялся найти, а нашел — в школьном драмкружке. И эта юная непрофессионалка, Мелани Ленц, вполне выдерживает сравнение с актрисами, сыгравшими героинь в первых двух частях, — Маргарет Тизель из «Любви» и Марии Хофштаттер из «Веры».

Ни одна из них не тушуется под пристальным и саркастичным взглядом режиссера, которого многие обвиняют в слишком жестком отношении к женщинам.

Он, впрочем, считает эти обвинения несправедливыми.

— Я надеюсь, что в моих фильмах присутствует и женская точка зрения, поскольку моя жена — соавтор сценариев. Я просто показываю героев со всеми их комплексами, страхами, неврозами. Но я их не сужу и уж тем более не осуждаю, — говорил Зайдель «Известиям».

Легче всего утверждать, что в его трилогии нет места ни любви, ни надежде, ни вере. Но это все же не совсем так.

Стремление надеяться, верить и быть любимой, которое живет в героинях, похоже, даже самого Зайделя способно примирить с действительностью. А уж зрителя — тем более.