«Потерянный рай» превратился в арт-рок-оперу
Еще во времена работы в культовой для поколения гранжеров группе Hüsker Dü Грант Харт тяготел к психоделии 1960-х. В редких авторских номерах он то и дело добавлял в прямолинейный хардкор-драйв немыслимые для жанра подробности. Панк у него всегда был завуалирован неканоническим фоновым гулом, спотыкался неправильным размером или размывался девятиминутной гитарной импровизацией. На протяжении десятилетия Hüsker Dü поступательно замедляли темп собственной музыки, а распались, уже находясь в статусе зачинателей альтернативного рока. После этого каждый из участников занялся продолжением разработанного жанра самостоятельно.
Дискография Гранта Харта также заметно выделяется на фоне коллег по Hüsker Dü. Четыре его сольных альбома — это история расставания с альтернативным роком и погружения в психоделический рассвет между 1968-м и 1971-м. Харт как бы стремится ускользнуть из суетной современности в дивный старый мир бесконечного музыкального разнообразия, но на самом деле он приближается к нам обновленный, восставший из рухляди ветхой альтернативы.
The Argument — это 75 минут старомодного эпоса, вдохновленного «Потерянным раем» Джона Мильтона в неопубликованной сценической переработке Уильяма Берроуза.
Новая инкарнация Гранта Харта резко отличается от его прежних работ. Погрузившись в длительное студийное сосредоточение, музыкант сочинил два десятка очаровательных баллад для «детей цветов», каждая из которых индивидуальна. Одни покрыты слоем помех, другие выдвигают на передовую ударную секцию, третьи еле слышны, однако главная партия очевидна — ее исполняет электроорган Vox Continental, ставший в свое время легендарным благодаря клавишнику The Doors Рэю Манзареку.
Ассоциации на этом не заканчиваются. Тревожный марш I Am Death напоминает раннего Дэвида Боуи — не столько своей театральностью, сколько содержанием, а фраза No man has seen my face откровенно просится в уста боуевскогому альтер-эго Майору Тому. War in Heaven звучит как жестяной нойз-рок — гитары взмываются стоном, синтетические семплы выстреливают очередями в голову. А If We Have the Will своей темпераментностью восходит к чему-то неузнанному из репертуара Тома Уэйтса.
Музыкант обернул эпос о грехопадении в ностальгический трип на грани яви и сна, где призраки прошлого путаются с голосами настоящего. Кажется, сейчас так делают многие, но мало кто может воплотить эту идею с пониманием Гранта Харта.
