Как японская актриса подчинила себе историю
В культуре и истории Японии и Китая для русского читателя все еще остается много незаполненных лакун. Одну из них довольно успешно закрывает русский перевод романа Иэна Бурумы.
Бурума, сын голландца и англичанки, изучал японскую литературу и китайский кинематограф, стажировался в Оксфордском университете, преподавал в нью-йоркском Бард-колледже. Он считается одним из самых серьезных социокультурных исследователей Японии последних полутора столетий. Его перу принадлежат около десятка серьезных историко-культурологических штудий, книга «Убийство в Амстердаме. Смерть Тео ван Гога и границы толерантности» — публицистическое исследование предпосылок и причин убийства известного голландского режиссера (кстати, до нынешнего года — единственная книга Бурумы, переведенная на русский), а также два романа. Второй из них, «Возлюбленная Китая», под названием «Есико» только что вышел в русском переводе.
Чтение «Есико» сродни первому посещению китайского квартала в компании со знающим человеком. Все непонятно, незнакомо, но невероятно интересно и маняще. В процессе постепенного постижения экзотических реалий читателя захватывают перипетии истории Китая и Японии прошлого века, показанные через судьбу одного человека.
Этот человек — родившаяся в китайской Маньчжурии японка Есико Ямагути. Во времена существования марионеточного государства Маньчжоу-Го, управлявшегося из Японии, она была известной певицей и актрисой, под псевдонимом Ри Коран снималась в прояпонских фильмах (которые в Китае сегодня считаются коллаборационистскими) и едва не пала жертвой развала этого странного территориального образования — но выжила, добилась успеха в Голливуде 1950-х, затем вернулась в Японию и стала сперва звездой телевидения, а затем даже депутатом японского парламента. Ей посвящены художественный фильм и мюзикл; впрочем, в Китае Ри Коран стала символом предательства и шпионажа.
В сущности это история о том, как человек, используя предоставляемые судьбой и людьми возможности и собственные силы, переламывает изначальное и непоколебимое предназначение. Трое рассказчиков следят за ее жизнью: киноман-японец, занимающийся пропагандой в маньчжурском кино 1940-х, беспокойный американец, работающий в послевоенном Токио, и японский порнограф, ставший участником террористической «Красной армии Японии» в 1970-х.
Невероятные перипетии ее судьбы (любимица императора Пу И, она вызывала восторг у великого режиссера Фрэнка Капры и писателя Трумена Капоте, а затем в качестве телезвезды сталкивалась с палестинскими террористами и Ясиром Арафатом) по сути становятся фоном для картины формирования личности — тонкой, умной, изысканной и совершенно несгибаемой.
Китай, Япония, Америка, Ближний Восток — главные плацдармы этой драмы; действующими лицами в ней наряду с героиней являются названные и безымянные циничные политиканы, политические авантюристы, оперирующие судьбами людей в лучшем случае как шахматными фигурами. Однако Иэн Бурума, признанный журналом Foreign Policy одним из ста ведущих интеллектуалов Европы, слишком умен, чтобы только лишь нарисовать портрет личности на фоне эпохи. Он рисует портрет мира «в его минуты роковые», соотнося его с красавицей японкой, женщиной, которой суждено было попасть в жернова истории и быть перемолотой ими, но выжившей, сохранившей себя и, более того, подчинившей судьбу собственным желаниям.
Иэн Бурума. Есико. Перевод с английского Владимира Носова под редакцией Дмитрия Коваленина. М.: Рипол-Классик, 2013.
