Филипп Леллуш: «Люди в зале должны стать друзьями моих героев»
На московскую премьеру картины «Игра в правду» прибыл Филипп Леллуш, по пьесе которого Виктор Шамиров снял свой фильм. С известным драматургом, сценаристом и актером встретилась корреспондент «Известий».
— Как вы отнеслись к тому, что вашу пьесу ставят в России?
— О, это огромная честь. Эта пьеса — первое, что я написал для театра, сидя почти голым на кухне. И представить себе не мог, что спустя несколько лет какие-то люди будут играть то, что я в таком виде написал. Это невероятно, конечно. Особенно в России. Потому что русский театр — это что-то. У вас есть такие великие авторы — я могу часами о них говорить. И не только театр. Эйзенштейн — один из величайших кинематографистов всех времен. И чувство, что тебя теперь знают и здесь — невероятное. Всё равно что чувствовать себя суперменом. Серьезно.
— Шамиров в фильме сильно поменял ваш текст.
— Но главное, основа истории, осталось прежним. «Игра в правду» поставлена во множестве стран — Испания, Израиль. Так что это логично — поместить персонажей в местный контекст, даже в мелочах. Тут они пьют водку — во Франции ее тоже пьют, но это, скажем так, не самый очевидный выбор. И эти маленькие детали делают персонажей человечнее. Моей главной задачей было сделать так, чтобы люди в зале, которые будут смотреть на этих четверых на сцене, захотели стать друзьями моим героям. И для этого они должны быть очень... родными.
— И они хотят. Потому что ваша история очень личная. Вы, похоже, очень откровенно и честно писали.
— Спасибо. Но, знаете, у нас вчера с Виктором было интервью, во время которого мы даже поспорили. Журналист спросил его — как по-вашему, понравится ли широкому зрителю ваше кино? А он ответил — не знаю, я снимал личную историю и не думал о зрителях. И я сказал — но ведь это прямой путь к сердцу публики! Если ты хочешь сделать что-то, ориентируясь на аудиторию, ты на скользкой дорожке. История должна быть выстраданной, только твоей — и тогда она станет универсальной. Мы только с виду разные, а на самом деле — те же мысли, надежды. И если ты по-настоящему честен с собой — у тебя есть маленький шанс, что другие узнают в тебе себя. Самое главное в жизни — это дружба и любовь. Ради чего еще жить? Я хочу этим поделиться.
— В вашей пьесе женщины и любовь занимают куда более значительное место, чем в фильме Виктора Шамирова?
— Нет-нет-нет, наоборот. Мне часто говорят: вы всё время акцентируете внимание на мужских характерах. Да, это так. Потому что дружба — это прерогатива мужчин. Я не верю в женскую дружбу — иногда они ревнивы, иногда слишком разные. И я просто не знаю, как писать для женщин. Каждый раз, когда мне нужно придумать героиню, первое, что мне приходит в голову, — неземная красавица. Мне все женщины видятся ангелами. Мужчины — забавные ребята, они творят всякие глупости, женщины намного лучше. И делают тебя лучше. Но про это уже не так забавно и интересно писать.
— То есть женщин вы не понимаете?
— Думаю, даже через тысячу лет какой-нибудь мужчина скажет: «Я не понимаю ее!» И по этой части у нас никакого прогресса. И это хорошо — потому что только так могут существовать любовные истории.
— Вам пришлось побегать с диктофоном в свое время. Сейчас в кино пригождается журналистский опыт?
— Когда я работал журналистом, каждый день что-то писал, а когда начал сниматься, то вдруг понял: похоже, чтобы сыграть что-то стоящее, придется написать роль себе самому. И у нас — писателей, сценаристов, журналистов — много общего: наша работа — засвидетельствовать то, что происходит вокруг. Но если ты сценарист — у тебя больше возможностей отойти от правды жизни. Так что это, в общем, та же работа, только обязанностей меньше.
— В Москве у вас есть друзья?
— Мой первый русский друг — это Гоша (Куценко. — «Известия»). Мы с ним уже как братья, да-да, я всем говорю, что у меня теперь есть русский брат. Мы ведь даже играем с ним одного и того же персонажа — во французской постановке у меня его роль.
— Родственные души?
— Точно! Мы очень разные в физическом смысле, но... Знаете, наша первая встреча — это была настоящая магия. Я приехал пять лет назад встретиться с ними со всеми, и встречались мы на улице, было ужасно холодно. И через пару минут болтовни я ему сказал — хорошее у вас пальто, красивое! Он спросил — тебе нравится? Оно твое, носи! — и снял пальто. Я тогда снял с себя свое пальто, и мы поменялись. Скажу по секрету, у меня сейчас есть проект фильма — если всё получится, снимать будем в Москве и Париже. Мы играем двух братьев. Русского и француза. Завтра как раз с Гошей будем его обсуждать.
