Большие проблемы маленьких людей
На Московском кинофестивале в разгаре показ конкурсной программы, причем режиссеры из Европы рассказывают истории маленькие и личные.
Герой драмы «Рози», швейцарца Марселя Гислера — Лоренц, успешный писатель, возвращается в родной городок ухаживать за пожилой матерью. Своенравная и веселая вдова уже перенесла инсульт, но не желает отказывать себе в любимых удовольствиях — бокал вина, сигарета — в общем, живет со вкусом, совершенно не понимая, как ее сын сорока с лишним лет до сих пор не завел серьезных отношений и так уныло выглядит.
Лоренц тем временем с головой ушел в проблемы — критики, издатели, перспектива отправить маму в дом престарелых — и отказывается замечать, что стоит на пороге новой любви. Простая зарисовка из жизни — про то, каким разрозненным стало общество, как нелегко найти общий язык даже с родными людьми и как страшно вдруг взрослеть и брать на себя ответственность, — на пресс-конференции вызвала ураган страстей.
Маленькая деталь — Гислер сделал своего писателя гомосексуалистом — для наших журналистов моментально оказалась главным поводом для обсуждения.
— Вы спрашиваете меня — почему вы сделали главного героя геем? Отвечу — а почему бы и нет? — в русле европейской политкорректности парировал режиссер и объяснил, что хотел снять фильм о любви вообще — материнской, сыновьей, любви к родине.
Фильм голландца Дидерика Эббинже «Маттерхорн» отборщики ММКФ заметили на фестивале в Роттердаме — у себя на родине он получил приз зрительских симпатий и, поскольку там шел вне конкурса, с полным правом появился в основной программе в Москве.
Картина голландца, кстати, во многом созвучна швейцарской «Рози». Пожилой чопорный господин из крохотной деревушки по имени Фред, ценитель Баха, застегнутый на все пуговицы, приютил в доме бродягу, который не может даже разговаривать. Пытаясь хоть как-то адаптировать его к человеческой жизни, герой выделил своему жильцу отдельную комнату, водит его к воскресной службе в местную церковь, учит варить картошку и пить водку, которой сам регулярно втайне от всех глушит свое одиночество.
Единственное живое существо рядом становится его лучшим другом — и голландец уже строит совместные планы на отпуск у подножия горы Маттерхорн. Но по деревне поползли слухи, а на стене его дома краской написали «Содом и Гоморра».
В этот раз присутствующие были куда снисходительны к создателям фильма — по большому счету, в «Маттерхорне» персонаж всего лишь переодевался в женское платье, и то лишь потому, что лишился рассудка. Но без наболевших вопросов не обошлось — у режиссера поинтересовались, а как у них, в Голландии, обстоят дела с ЭТОЙ темой?
— Знаете, в нашей стране вообще никому нет дела до того, кто с кем живет, — беззаботно ответил Дидерик Эббинже, — и мое кино вообще-то про внутреннюю свободу — и ее отсутствие. Странный Тео, который живет у Фреда на правах домашнего питомца, провоцирует его на эмоции, позволяет этому закомплексованному человеку раскрыться.
Пока европейцы рассказывают о «маленьких» людях, наши режиссеры ворочают глыбы нравственности и морали. Молодой режиссер Андрей Богатырев представил «Иуду», экранизацию едва ли не самого спорного произведения русского декаданса.
«Иуда Искариот», смелая трактовка Евангелия, созданная Леонидом Андреевым в один из поворотных для нашей страны моментов, — не просто размышления о русской истории, но и «нечто по психологии, практике и этике предательства», как писал сам Андреев. Вера и верность, революция и революционеры — одни исследователи писали, что Иуда, этот циник и самый страшный предатель в истории, совершил зло во имя любви, чтобы расчистить дорогу Христу. Другие говорили, что опасно подвергать ревизии тысячелетние нравственные ориентиры.
Публика приняла картину доброжелательно и ровно — у нас любят сочную экзотическую натуру, красивые съемки и классические тексты в добросовестном пересказе, когда действие по страницам переносится на экран. Если молодой режиссер Андрей Богатырев именно так сформулировал главную задачу, снимая свой второй полнометражный фильм, — она выполнена.
Если замахивался на философский трактат — то сил явно не рассчитал. Андреев ставит читателю вопросы — Богатырев внимательно изучил книгу, но ответов не нашел, и даже Ницше, которого он то и дело поминал на пресс-конференции, не спасает положения. Кто его Иуда — циник и лжец или пытливый искатель правды и единственный из учеников, готовый ради любви к Учителю пойти до конца, режиссер так и не решил.
