«О референдуме по поводу судьбы Гези-парка не может быть и речи»

После заявления в Тунисе премьер-министра Турции Реджепа Тайипа Эрдогана о том, что извиняться перед бастующими он не будет и на уступки не пойдет, возле офиса правящей партии АКР (Партии справедливости и развития) в Стамбуле появились несколько автобусов с полицейскими и водомет. В те несколько дней, пока г-н Эрдоган был с официальным визитом в Северной Африке, по всей Турции прокатилась волна демонстраций, митингов и забастовок, полиция применяла слезоточивый газ и поливала народ из водометов. Люди на площадях ждали объяснений от премьер-министра. Но пока им приходится довольствоваться лишь его краткими комментариями, все это время отмалчивались и представители правящей партии.

В эксклюзивном интервью «Известиям» заместитель главы стамбульского отделения АКР Эрол Адайылмаз рассказал, что в партии не понимают, из-за чего продолжаются забастовки и почему на них так злятся соотечественники. Он признался, что власти допустили ошибку, не объяснив людям подробности реконструкции Гези-парка и культурного центра Ататюрка. Впрочем, менять свои планы и идти на уступки митингующим они все равно не будут, как бы дальше ни развивались события.

— Почему здесь так много полиции? Вы боитесь, что сюда придут митингующие и разгромят всё?

— Нет, мы ничего не боимся, сегодня первый день у нас так. Просто, понимаете, однажды тут уже был теракт, пострадал мужчина, мы ему делали пластические операции. Если кто-то захочет сделать что-то плохое, его бояться или не бояться не имеет смысла, потому что это все равно случится.

— Народ ждет личных извинений от премьер-министра Эрдогана, который назвал митингующих «чапулджу» (оборванцы), и это очень сильно обидело многих. Будут ли они? Сложившаяся ситуация наверняка не раз обсуждалась в партии. Какие рекомендации вы дали г-ну Эрдогану?

— Мы не видим настоящей причины, почему они (демонстранты. — «Известия») так злятся. Я смотрю на ситуацию и не понимаю — мы просто хотим сделать лучше, обновить Таксим, ведь это сердце Стамбула. Там хотят поставить казармы — но они там и раньше стояли. А г-н Эрдоган просто решил не повторяться, ведь его заместитель уже все сказал. Мы с ним (с Эрдоганом. — «Известия») все время об этом разговариваем, и мы пришли к общему выводу: извиняться мы готовы, и с самого первого дня мы поняли, что люди дошли до такого, потому что полиция была излишне жестока. Мы в первый же день отдали приказ, чтобы нашли тех полицейских, которые превысили свои полномочия. Расследование уже идет, и я не сомневаюсь, что в ближайшие дни будут названы фамилии, а люди эти уволены. 

— На Таксиме и в Twitter обсуждают, что Эрдоган страшно разозлился, когда смотрел, как Арынч извинялся, и даже разбил iPad. Правда ли это?

— Нет, об этом даже не может быть и речи (смеется). В Twitter много всего пишут, много там информации неправдивой и ненужной людям. Писали, например, что больше 200 погибших. Поймите, я не говорю, что там все неправда — есть много правды.

— В Турции налицо политический кризис, уже четверо погибших, считая комиссара полиции. Как вы будете из него выходить?

— С самого начала на Таксиме есть две группы: народ, который пытается объяснить (и мы их понимаем), что они хотят реформ и изменений. Мы полностью с ними согласны, потому что делают они это в демократических рамках. Но есть и вторая, нелегальная группа. В первые дни провокаторов не замечали, но сейчас люди прозрели, они это видят, и поэтому сегодня уже митингующих было гораздо меньше.

— Представители «Платформы» в среду встречались с г-ном Арынчем и озвучили ему свои требования. Когда они услышат ответ? На какие уступки вы готовы пойти?

— Если хотите, мое личное мнение: те, кто находится в «Платформе», они на самом деле не показывают, что думает весь народ. Я поговорил со своими друзьями — и много людей со мной согласны: ну не представляют они интересы всего народа. Там много маленьких групп, это политические группы, наши давние оппоненты, которые всегда пытаются восстать против нас, но там нет народа. Партия пока не определилась, как реагировать на их требования. Например, они не хотят строить третий мост через Босфор, они против третьего аэропорта — а ведь это будет самый большой проект Турции, и государство не будет на него тратить денег. 25 лет мы будем получать от него в казну по €1 млрд, а потом он станет государственным. Это будет самый большой аэропорт в мире. И я не понимаю, мы не понимаем, да никто не может понять, почему им это не нравится?
Но я не думаю, что проблема в этом.

— А в чем?

— На выборах раз от раза наших сторонников становилось всё больше. Тем, кто не голосует за нас, кажется, что мы их не слушаем. Они хотят добиться, чтобы все так думали, но это они не интересуются партией, а партия говорит — мы интересуемся вами.

— Если митинги продолжатся и перейдут в затяжные бои на улицах, неизбежно появятся политические требования о роспуске парламента и перевыборах. Ваша партия пойдет на выборы с новым лидером?

— Нет, этого не может быть. И этого не будет. Турция — демократическая страна, два года назад у нас были выборы. 20–30 лет назад всё было бы по-другому, мы сейчас сдаем экзамены на демократию. В Турции на выборах голосует более 90% людей, это один из самых высоких результатов в мире.

— Что все-таки будет с Гези-парком и культурным центром Ататюрка? Могут ли планы об их реконструкции все-таки измениться? Будет ли этот проект обсуждаться на референдуме?

— В Гези-парке была казарма, и ее заново построят, там будет парк культуры, один кусок отдадим под гостиницу. Таксим — это сердце Стамбула, и мы хотим сделать его красивым, как Таймс-сквер, чтобы Стамбул ассоциировался с этой площадью. Мы хотим сделать ее одной из самых больших в мире, чтобы она привлекала туристов. Я был там в детстве, если мы там снесем и построим модерновую оперу, будет только лучше. У нас тоже спорили из-за другого здания театра, бастовали, а его снесли, и теперь туда все ходят. На Таксиме должна быть подходящая площадь, чтобы это была душа Стамбула. А Гези-парк — это просто причина. Мы, наверное, плохо объяснили, не поставили макет. Мы сделали ошибку, не объяснив народу, что мы хотим там сделать, — проект действительно очень хороший. Проблема ведь не в деревьях, мы их пересаживаем в другие места, только 12 нам пришлось срезать, а посадили миллионы. Мечеть тоже будет — на месте автостоянки, в стороне от Гези. А еще там будет большая церковь, спрятанная сейчас за лавками. Эрдоган хочет переговорить с людьми, чтобы та церковь тоже была открыта, чтобы церковь и мечеть были рядом и их было видно с Таксима.

— Можете показать нам проект?

— Не могу, конкретного проекта еще нет, я его еще сам не видел.

— А что насчет референдума?

— Нет, об этом даже речи идти не может.