В «Сатириконе» Бернарда Шоу поставили в жанре шоу
Назвав свой спектакль «Лондон Шоу», Константин Райкин заранее оградил себя от критики. Ведь Шоу, с одной стороны, фамилия британского драматурга, автора «Пигмалиона», а с другой — особый театральный жанр, который нельзя судить по законам драматического театра, а значит, с режиссера и взятки гладки.
Этот жанр, названный, наконец, по имени, в «Сатириконе» вообще один из главных. Здесь всегда любили сценическую яркость, броскость, эффектность и привечали самую широкую публику. Причем не только демократичные шоу вроде полуциркового «Синего чудовища» или молодежных «Ромео и Джульетты», но и сложные авангардные постановки Юрия Бутусова с их визуальной избыточностью вполне вписывались в концепцию театра-зрелища.
Между тем «Лондон Шоу» в этом ряду выглядит очень скромно. Классические декорации, силуэт Биг-Бена на заднем экране, никаких высоких технологий, песен и танцев. Элементы шоу возникают лишь во время перебивок между сценами, стилизованными под старые черно-белые фильмы. Утрированные жесты и движения актеров имитируют пластику немого кино, мелькание стробоскопа напоминает ход старой ленты, на экране возникают надписи-реплики, а над сценой несется музыка из фильмов великого комика.
С помощью пантомимы здесь рассказывают о первой встрече Элизы и Хиггинса, о нелегком пути превращения диковатой лохудры в благовоспитанную даму, о великосветском приеме в посольстве и о свадьбе папаши Дулиттла. А в одном из эпизодов в фантазиях Элизы они с Хиггинсом повторяют знаменитую финальную сцену из «Огней большого города», где герой Чарли Чаплина возвращается к прозревшей цветочнице.
Но по сравнению с этими стильными и выразительными сценками основное действие выглядит грубовато и тяжеловесно. Английской элегантности тут нет и в помине, а если возникают какие-то ассоциации с кинематографом, то прежде всего с отечественными сериалами с участием Максима Аверина, он же профессор Хиггинс в «Сатириконе». Всенародно любимый Глухарь когда-то очень здорово начинал в спектаклях того же Бутусова, но в последнее время стал все чаще работать в антрепризе, где приобрел стойкую бенефисную манеру игры.
Молодая Альбина Юсупова хороша в образе преобразившейся Элизы, но в ней совершенно нет характерности, и в первых сценах актрисе приходится идти против своей природы, форсировать голос и совершать какие-то нелепые ужимки и прыжки. У Бернарда Шоу самая главная краска в образе Элизы — это ее жуткий акцент, который в наших постановках, как правило, превращается в узнаваемый провинциальный говорок понаехавших покорять столицу.
Но Константин Райкин не собирался рассказывать о современных московских лимитчицах — его герои живут в условном Лондоне условного прошлого века и разыгрывают комедию характеров, где нет места ни злободневности, ни социальности — только юмор, смех и веселье. В этом смысле ярче всех выступил Денис Суханов, его роль папаши Дулиттла — маленький шедевр эксцентрики. Он появляется на сцене как бомж, почесываясь во всех местах и обо все попавшие под руку предметы в гостиной Хиггинса. А получив внезапное наследство, устраивает целый аттракцион с щеточками, зеркалами, сигарами и прочими предметами джентльменского набора, которые он, как фокусник, извлекает из-под фрака.
В общем, спектакль наверняка найдет свою благодарную публику: тут можно и посмеяться вволю, и помечтать под прекрасную музыку Чарли Чаплина, не задумываясь ни о чем серьезном. Совсем неплохо для шоу, но для драматического спектакля все же маловато.
