Князь Игорь вернется к Ярославне на полтора часа раньше обычного

Дебютировать в Большом на 96-м году жизни — судьба, выпавшая только одному режиссеру. Возраст воистину эпический (4/5 сценической истории оперы «Князь Игорь» прошли при живом Любимове), но сейчас Юрий Петрович как раз намерен с эпичностью бороться.

— В существующих постановках ему не хватает энергии, в «Половецких плясках» — драйва, — объяснил «Известиям» музыкальный консультант Любимова Владимир Мартынов. — Все ставят эти пляски очень благостно, а у нас они будут жесткие. Любимов хочет, чтобы получилась «Весна священная».

В ответе за весенний драйв — давний знакомый Юрия Любимова Касьян Голейзовский (1892–1970), чью хореографию взялся возобновить 86-летний Юрий Григорович. Два старца Юрия работали по отдельности, г-н Любимов лишь утвердил присланный ему «проект» танцев. Зато солистам, хору и мимансу довелось ознакомиться с дотошной репетиционной методой Любимова на собственном опыте.

— Мастер строг, хоть и доброжелателен. Своей рукой любит дожать до хребта, — косясь на г-на Любимова, откровенничает народный артист России Владимир Маторин, исполнитель роли князя Галицкого.

Одну и ту же мизансцену режиссер проходит порой по 10 раз, добиваясь нужных деталей от каждого статиста. Репетиции продолжаются шесть часов с трехчасовым перерывом, «чтобы певцам не перетрудить голоса», поясняет Юрий Петрович. Артисты работают и отдыхают, приходят и уходят — Любимов сидит на своем небольшом троне всегда. Он приезжает в театр к одиннадцати, а уезжает в девять.

— Я стал вольной птицей, работаю по контракту и очень доволен, — говорит Юрий Петрович. — Сначала был безработный, но потом меня устроили в МХТ и Большой. C 14 лет я тружусь в России, прошел две войны, начиная с финской. Какие ко мне могут быть претензии?

Еще не раз во время репетиции Юрий Петрович отвечал на виртуальные претензии и вообще вел диалог с воображаемым начальством. То в режиссерский микрофон, то на ушко коллегам, то на телекамеры он высказывался в стиле советской кухни, иронизируя над властью и ее представителями. И даже разразился отповедью в адрес поклонников советского тоталитаризма.

— Вдруг выползают любители Сталина. Ностальгия пошла! У меня отец и мать сидели, так что никакой ностальгии я не испытываю. Не дай вам бог вернуть тот строй. Но это ведь всё равно вырежут? — улыбнулся Любимов тележурналистам.

Расправившись с политикой, Любимов ловко возвращался к «Князю Игорю» — благо что идея оперы, на его взгляд, не чужда государственничества.

— «Князь Игорь» — опера патриотичная, в том смысле, что это завещание меньше драться и хранить свою землю, — резюмировал Юрий Петрович.

Между тем, по словам Владимира Мартынова, сам князь Игорь интересует Любимова куда меньше, чем его половецкий визави Кончак.

— Обычно Кончака трактуют как дружелюбного, чуть ли не благородного воина. А у Любимова это будет такой восточный, хитрый бандит, — анонсировал г-н Мартынов.

Бандит настолько хитрый, что подмял под себя целую роль своего коллеги, хана Гзака. Нет у Любимова и линии благородных отношений Кончака и князя Игоря. Вообще, бородинскую партитуру Юрий Петрович сокращал если не со сталинским, то со стальным упорством. В итоге ход оперной истории ускорился на добрых полтора часа.

— Известно, что Любимов режет всё и везде. Он в Германии резал Вагнера на глазах у немцев! Люди, сидевшие с клавирами, были изумлены, но, пролистывая несколько страниц вперед, находили место, где они находятся, и успокаивались. Никакого особенного скандала не было. Надеюсь, и у нас не будет, — говорит автор новой музыкальной редакции Павел Карманов.

Он горд тем, что отстоял несколько ценных фрагментов партитуры Бородина.

— Я боролся за наиболее красивые куски. Юрий Петрович их с удовольствием бы изничтожил, а я защитил, — рассказывает г-н Карманов, которому кое-где пришлось еще и дописывать недостающие такты в стиле великого «соавтора».

За каждый сантиметр бородинского музыкального поля с Любимовым боролись и дирижер-постановщик Василий Синайский, и Владимир Мартынов, и даже певцы. Где за кем победа, выяснится 8 июня, но уже понятно, что меломанам предстоит услышать весьма радикального «Игоря». Компенсацией станет консервативная визуальная часть.

— Это будет абсолютно традиционный спектакль, без особых режиссерских новшеств, — уверяет Павел Карманов. — Декорации Зиновия Марголина выполнены в духе театрального символизма, у него это восхитительно получилось. Не будет никаких спорных моментов, из-за которых публика может начать возмущаться.

Очевидно, первый спектакль Юрия Петровича в Большом театре станет не столько триумфом режиссерского самовыражения, сколько любимовским словом о музыкальной драматургии. Встревать в незавершенную речь Бородина пытались очень многие, но в нынешнем случае от этого испытываешь наименьший дискомфорт. Просто потому, что никто не скрывает: новый «Князь Игорь» — не попытка приблизиться к оригиналу и не реализация тайных замыслов композитора, а просто бенефис Юрия Петровича. На который, по его словам, уже раскуплены все билеты.