«На съемочной площадке Тодоровский не мог смотреть в монитор»
Ирина Розанова снималась в фильмах Петра Тодоровского «Интердевочка» и «Анкор, еще анкор!». О музыкальных вечерах после съемок и о трудной судьбе поколения режиссера актриса рассказала «Известиям».
— Съемки у Тодоровского — процесс непростой. Но и всё серьезное складывается непросто, человек тоже в больших муках рождается. А он занимался кино всю свою жизнь — беззаветно и беспрерывно. Для меня на съемках он был «человек-концерт», я никогда его не боялась. Я ни разу не слышала, чтобы он гневался и ругался. Мог сердиться, конечно, но без хамства, как бывает у некоторых режиссеров.
На «Анкоре» мы вечерами сидели с Женей Мироновым, Тодоровский пел свои песни под гитару. Он был очень музыкальный человек, абсолютный слухач.
Он был режиссер, который не мог смотреть в монитор. Он стоял рядом с камерой, как раньше режиссеры работали, — «камера для меня — живое существо, я не могу поверить, что это мертвая техника, потому что рядом с ней — живые люди». И вот Петр Ефимович не мог смотреть с телевизором: он сначала стоял рядом с артистом, с камерой, потом уже шел смотреть, что натворили, что и как нужно исправить.
У него не было режиссерского образования — но режиссуре нельзя научить. Это дар, это опыт. А он владел операторской профессией, которая кроме творческой имеет и техническую сторону, поэтому очень много знал о кино со всех сторон.
Буду повторять, понятно, потому что не сказать нельзя: это особое большое поколение, он прошел войну, это другие человеческие и жизненные обстоятельства. У него не было всего сразу — и, может быть, хорошо, что не было; но это было великое время, настолько творческое и настолько дружеское и «дружбанское», что я считаю: это было золотое время. На очередном юбилее в актерском клубе я поразилась, как старики умеют дружить через всю жизнь — меня это покорило, это дорогого стоит.
Безусловно, уход Петра Ефимовича — самая тяжелая потеря для его супруги Миры Григорьевны. Они совершенно нераздельны, это две половины одной планеты. Она его мать, она его плечо, она его муза и иногда его защита. Она всю жизнь была с ним рядом, огромный процент его творческого и человеческого успеха, я думаю, — это Мира Григорьевна. Во второй половине жизни, конечно, и Валерий, но ведь Мира Григорьевна и Петр Ефимович были вместе намного дольше.
