Братья Коэн избежали судьбы Ларса фон Триера

— Как вы думаете, существует ли специфический еврейский юмор? — задал вопрос братьям Коэн журналист из Германии. 

— I smell a trap (чую ловушку), — в полушутку-полусерьез обернулся к Джоэлу Коэну сидящий рядом Джастин Тимберлейк. Призрак скандала двухлетней давности, когда в этом же зале каннских пресс-конференций Ларс фон Триер «повелся» на вопрос о евреях и Гитлере, на секунду возник и тут же исчез.

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос, — явно вняв предупреждению Тимберлейка, сказал Джоэл Коэн. И разговор вернулся в свое основное русло: обсуждение нового фильма братьев Коэн «Внутри Льюина Дэвиса», гала-премьера которого состоялась воскресным вечером в Канне.

Действие картины разворачивается в течение одной недели холодной и слякотной нью-йоркской зимы 1961 года. Герой — Льюин Дэвис (Оскар Исаак), молодой фолк-музыкант без денег, без связей, но с очевидным даже для не искушенных людей талантом.

У него есть друг Джим (Тимберлейк), тоже музыкант, но чуть более успешный, у друга — жена, певица Джин, с которой Льюин спит и вроде бы даже является отцом ее будущего ребенка. Джин сыграла Кэрри Маллиган, и в этой роли нью-йоркской девчонки рубежа 1950–1960-х, резкой, самостоятельной, нервной, виртуозно владеющей ненормативной лексикой, она гораздо более убедительна, чем в роли романтичной «золотой дивы» из «Великого Гэтсби».

— Нет, Коэны не слышали, как я пою, но я убедила их, что умею петь, — признается Маллиган.

У фильма нет выраженного сюжета, камера Бруно Долбанелла («Гарри Поттер и Принц-полукровка», «Фауст») просто следит за перемещениями героя в течение одной недели: от момента, когда, выходя из квартиры своего респектабельного друга-профессора, он случайно выпускает на лестничную клетку рыжего кота, тот сбегает и, как ни странно, становится катализатором событий — до возвращения Льюина в Нью-Йорк после не принесшей успеха поездки на встречу с крупным музыкальным продюсером.

Тема нью-йоркской фолк-сцены в ее ранний, до «бобдилановский» период давно интересовала Коэнов. У Льюина Дэвиса нет конкретного прототипа, хотя кто-то наверняка увидит в нем черты Боба Дилана, кто-то — Дэйва ван Ронка, мемуары которого и вдохновили Коэнов на создание фильма.

Но их картина, при всей хорошо известной любви братьев к музыке, не документальное исследование фолк-направления рубежа 1950–1960-х. Это фильм о художнике в более широком смысле, о причудливом сочетании таланта и успеха (или неуспеха), о том, что музыка, как, впрочем, и кино, не всегда была частью шоу-бизнеса, наконец, о такой странной материи как судьба. Особенно судьба первопроходца.

— Есть такая фраза: успех приходит к тому, кто вторым сделал что-то впервые, — говорит Тимберлейк. — Герой нашего фильма — первый, кто сделал что-то впервые. Значит, успех придет к тому, кто идет следом. 

Едва ли не главное в фильме — атмосфера Гринвич-Виллидж самого начала 1960-х, любовно переданная Коэнами.

— Мы ощущали, что атмосфера у нас превалирует над сюжетом и нас это беспокоило, — признается Джоэл Коэн. — Поэтому мы и вбросили в фильм кота.

Рыжий котяра Улисс, призрак которого преследует героя на протяжении всего фильма, действительно стал не только своеобразным двигателем сюжета, но и одним из важных персонажей этой истории. В роли Улисса выступили сразу шесть рыжих котов.

Приступая к съемкам, дрессировщик предупредил режиссеров: «Собаки готовы угождать людям, но для котов главное — доставить удовольствие самим себе». И, как признаются авторы, весь опыт производства фильма убедил их, что дрессировщик сказал правду.

Что же касается исполнителей-людей, то, как это обычно бывает у Коэнов, кастинг поражает своей точностью, даже если он выглядит неожиданно. Про каждого из актеров можно сказать: «Он сыграл в этом фильме одну из своих лучших ролей», — и это не будет преувеличением.

Но основные лавры в Канне, конечно же, достались Оскару Исааку — Льюину Дэвису. На главную роль долго искали поющего актера, но Оскар Исаак, известный по ролям и в театре, и в кино (четвертая часть «Борна», «Робин Гуд», «Драйв»), оказался не просто «поющим» — по мнению музыкального продюсера фильма знаменитого Ти Боуна Бернетта, Исаак лучше многих профессиональных музыкантов, с которым Бернетту доводилось работать.

И коль скоро фестиваль это все-таки соревнование, нельзя не заметить, что Оскар Исаак наверняка станет одним из кандидатов на золото за лучшую мужскую роль.

Вторая воскресная премьера основной конкурсной программы — «Боргман» знаменитого режиссера из Нидерландов Алекса ван Вармердама. Абсурдистский фильм-трактат о природе зла, которое способно принимать самые разные обличья.

Начинается все с того, что группа друзей-охотников, в том числе местный пастырь, идут в лес, вооружившись огромными шестами, которыми они бьют по земле, пытаясь обнаружить пустоты, — и находят землянку, где скрывается странный, с худым лицом и горящими глазами длинноволосый человек. Тому удается сбежать через подземный ход, по пути он предупреждает об опасности еще пару своих приятелей — таких же «детей подземелья».

А потом появляется у дверей респектабельного дома, в котором живет телепродюсер с женой и тремя детьми и просит позволить ему принять ванну...

Вначале кажется, что это будет история о сочувствии и сострадании, которых почти лишены современные люди с их культом индивидуализма. Но вскоре сюжет переворачивается. И христообразный Боргман (так он себя называет) оказывается едва ли не посланцем сатаны, пробуждающим в людях их внутренних демонов.

Фильм балансирующий на грани реализма и сюрреализма, постепенно уходит в чистую абстракцию, а сюжетные повороты становятся все более предсказуемыми.

Тем не менее, учитывая изобретательность и профессионализм, с которыми сделана картина Вармердама, «Боргмана» нельзя исключать из числа претендентов на награду.

Собственно, пока что каждый фильм, из показанных на каннском конкурсе, может рассчитывать на признание жюри в той или иной категории. И сто раз прав Харви Вайнштейн, назвавший в одном из своих интервью составляющего программу Канна Тьерри Фремо «настоящим богом кинематографа».