Талантливый исторический беллетрист так описал кадровые перестановки во времена хованщины: «Борису Алексеевичу (Голицыну. — М. С.) дали для кормления и чести приказ Казанского дворца. Узнав о сем, он плюнул, напился в тот день, кричал: «Чорт с ними, а мне на свое хватит» и пьяный ускакал в подмосковную вотчину — отсыпаться...». Первый замглавы администрации президента РФ В.Ю. Сурков, отставленный от этой должности 27 декабря 2011 года и получивший для кормления и чести руководство над аппаратом правительства РФ, мог бы, собственно, еще тогда предаться обидным слабостям князя из рода Гедиминовичей. Уже и на исходе 2011 года было ясно, что отныне «Не розан в саду, в огороде, цветет В. Володин в народе», а органичная для В.Ю. Суркова эпоха вельможного изящества и декаданса закончилась.
Новое же назначение на чисто аппаратную вице-премьерскую должность (21 мая 2012 года он был в ней переутвержден) — это примерно как назначить эстетствующего наркомвоенмора т. Троцкого на должность товарища Картотекова. От такого назначения и борец за свободу т. Троцкий, скорее всего, немедленно бы напился. Хотя новая должность в принципе дает властные возможности, и даже немалые, чему порукой политическая карьера занявшего эту должность т. Сталина, но для того чтобы конвертировать пост товарища Картотекова в политический успех, надо обладать задатками Фуше, а не Талейрана. Тогда как по всем своим наклонностям В.Ю. Сурков тяготел скорее к последнему.
Назначение было вдвойне обидным, ибо не только не соответствовало всей натуре нового главы правительственного аппарата (это, положим, еще можно переломить), но и было вполне второсортным, просто потому, что второсортным является сам нынешний кабинет (хотя в конце 2011 года премьером был еще В.В. Путин, но заранее было объявлено, кто возглавит его в мае 2012-го). Можно было бы попытаться в его составе стать «Славой два процента» (или сколько там нынче), но В.Ю. Сурков откровенно нудился кабинетскими добродетелями «Немножко красть, а кто не крал?», «Мы, евреи, такой народ, мы любим родственников» — причем не столько потому, что его отвращала от этого вся его натура священного старца (вице-премьер был довольно молод), сколько потому, что такая мелочность и убожество претили его демоническому честолюбию.
«Сколково», любимое детище честолюбивого В.Ю. Суркова, превратилось не в Манхэттенский проект и даже не Компанию Панамского канала (здесь хотя бы несомненен размах), но в какой-то филиал «Кировлеса». «С Вексельбергом мы вдвоем работаем на дизеле» с последующим хищением этого дизеля, какие-то высокотехнологические кредиты, крутившиеся через банчок того же Вексельберга, лектор по распространению И.В. Пономарев — чорт знает, что за мелочность.
Не в силах снести такой всеобщей и унылой второсортности, ув. В.Ю. Сурков не мог закончить свой век блестящий и мятежный, а также декадентский, в роли начальника правительственного аппарата и подал в отставку. Всякий декадент поступил бы на его месте так же.
