В Маяковке объявился «Враг народа»
В одной из самых социальных пьес Генрика Ибсена — «Враг народа» — курортный врач Стокман обнаруживает, что вода основанной им лечебницы заражена грязными стоками и смертельно опасна. Властям и общественности его открытие невыгодно: водолечебница является, как бы сейчас сказали, градообразующим предприятием. Ее закрытие и ремонт обойдутся слишком дорого для бюджета и, главное, ударят по репутации курорта.
Сюжет для нашей страны с ее непрерывными экологическими скандалами очень актуален. В театре решили расставить все точки над i и переписать пьесу в соответствии с сегодняшними реалиями. Это дело доверили Саше Денисовой — журналисту и драматургу, автору успешных постановок в Театре.doc и Центре драматургии и режиссуры. Для Маяковки Денисова уже написала пьесу «Маяковский идет за сахаром» и юбилейную летопись театра «Девятьподесять», где исторические факты переплетались с легендами и живо присваивались молодыми актерами, изображавшими Мейерхольда или Лилю Брик.
Новая редакция «Врага народа» сделана в сущности по тому же рецепту. Сюжет пьесы с минимальными изменениями перенесен в наши дни. Герои носят узкие хипстерские брюки и кроссовки на роликах, ведут видеоблоги и устраивают интернет-голосование. Спектакль начинается с телепередачи, где мэр города (вальяжный Игорь Костолевский) рассказывает, как замечательно идут дела на новом курорте федерального значения, и рекламирует бутилированную лечебную воду.
Не приглашенный в студию доктор Стокман наблюдает выступление мэра, своего брата, на гигантском экране телевизора. Эта вращающаяся подвесная конструкция потом превращается то в редакцию оппозиционной газеты «Народный вестник», то в квартиру Стокманов, парящую над сценой подобно космической капсуле, где семья доктора оказалась изолирована от враждебного мира. Сценография Михаила Краменко, главного художника израильского театра «Гешер», выглядит очень стильно, эффектно и в то же время лаконично.
Чего не скажешь о тексте пьесы. Герои то погружаются в обсуждение альтернативных источников энергии, то ударяются в политический пафос. Главную речь доктора, где он клеймит прогнившую вертикаль власти и послушное большинство, можно смело повторять на Болотной. Но между публицистикой и художественным высказыванием существует разница. Борьба за правду в театре успешна, когда она подтверждена правдой характеров.
А герои спектакля выглядят, увы, довольно ходульно — вот пламенный революционер с перевязанной головой (Алексей Фатеев), вот циничный продажный журналист (Сергей Удовик), вот пронырливый коммерсант (Игорь Охлупин). Актеры вынуждены играть одной краской, иногда мгновенно перекрашиваясь из белого в черное без всяких полутонов.
Если б в спектакле присутствовала доля юмора, все это можно было бы принять за карикатуру, но все очень серьезно. Нет сомнения, что драматурга и режиссера искренне волнует происходящее в нашей стране, где экологические процессы идут рука об руку с политическими и приводят к реальным жертвам — вспомнить хотя бы погибшего недавно защитника Химкинского леса Михаила Бекетова. Но лобовая демонстрация гражданской позиции, с одной стороны, вызывает горячий отклик в зале, а с другой — уменьшает глубину пьесы, делает ее похожей на агитационный плакат.
Если у Ибсена главным злом были сплоченное большинство и общественное мнение, против которого не смел идти ни один человек, кроме доктора Стокмана, то в современной версии пьесы с общественным мнением никто всерьез не считается. Правят бал безымянные «серые кардиналы» — те-кого-нельзя-называть. «Ты не представляешь, с кем мне пришлось дружить, чтобы построить эту лечебницу», — говорит герой Костолевского, словно речь идет о выходцах из преисподней. «Тебе не позволят разрушить дело, в которое вложены миллионы», — предупреждает он брата, не называя имен.
И действительно не позволяют. В финале мы узнаем о гибели доктора Стокмана и о множестве писем поддержки, которые получила потом его семья. Ценой своей жизни ученому удалось переломить общественное мнение. К сожалению, тысячи лайков и перепостов в видеоблоге его дочери Петры — слишком слабый аргумент против силы денег и власти, а сплоченное большинство между тем продолжает безмолвствовать.
