Александр Филиппенко: «Меняю яркие воспоминания на свежие ощущения»

Грядущий уикенд можно смело назвать «выходными с Александром Филиппенко». Не слишком часто выступающий в столице актер даст сразу три представления, о которых рассказал корреспонденту «Известий».

— Вы заявили Аксенова, Высоцкого, Жванецкого, Довлатова. Программа на всех выступлениях схожая?  

— На всех выступлениях я читаю моих любимых авторов, но почти всегда разные их произведения. Программа в Политеатре — это «Заповедник» и «Марш Одиноких» Довлатова, много фрагментов Жванецкого, много стихов, видеофрагментов, в «Альма матер» и «Гнезде Глухаря» будет больше Зощенко, больше советской сатиры 1920–1930 годов. Но я часто меняю репертуар непосредственно перед выступлением: мой выбор зависит от времени и места, от настроения и настроя, также мне важно, чтобы зрители всегда слышали что-то новое.

— Вам удавалось встречаться с кем-то из упомянутых авторов? 

— Я был знаком с Владимиром Высоцким, Василием Аксеновым и общаюсь изредка с Михаилом Жванецким. С Довлатовым мы, к сожалению, не были знакомы, но дружим с его прекрасной семьей.

 — Бытует мнение, что никто, кроме Высцокого, адекватно не может спеть его песни или прочитать его стихи. 

—  Я работал с Высоцким в золотые годы Театра на Таганке — с 1970-го по 1975-й — и часто слышал его выступления. Конечно, каждый, кто читает его стихи, вкладывает в них что-то свое, и я вкладываю свой смысл в его произведения. В этом сила их охвата — они трогают даже тех, кто и не подозревает, о чем поет автор. Все читают стихи по-разному, поэтому не вижу ничего плохого в «Своей колее» (ежегодная программа, посвященная Высоцкому. — «Известия») и других подобных концертах. Но надеюсь, что Володю будут помнить не только по программам и фильмам о нем, а благодаря его стихам, песням и спектаклям.

— Что нужно сделать современному автору, чтобы вы сразу приняли его за «своего»?  

— Я с удовольствием читал со сцены «Проблему 2000» Акунина, озвучивал его «Кладбищенские истории» и несколько книг фандоринской серии. Я мечтал бы читать куски из «Дня опричника» Сорокина, но это невозможно из цензурных соображений. У меня много любимых авторов, которых можно читать только глазами, а не со сцены. Я понимаю, что автор «мой», когда сразу запоминаю текст: любимых авторов, таких как Гоголь, Зощенко, Довлатов, мне не приходится учить. Их тексты сразу врезаются в память, их тройные подтексты вскрываются не сразу, но поэтому и любимы — со временем находятся новые акценты и болевые точки.

— Вы единственный в своем жанре артист, и последователей у вас пока не видно. На кого в свое время ориентировались вы и когда поняли, что жанр выбран верно?

— Моими кумирами на эстраде были Игорь Ильинский, Алексей Грибов, Рина Зеленая. Я понял, что эстрада —  это место, где соединяются развлекательный и классический театр. Первым моим моноспектаклем были «Мертвые души» Гоголя. Спектакль имел большой успех. Я получил за него Государственную премию. И это меня вдохновило на другие «подвиги».

— Музыканты-архитекторы говорят, что архитектура им помогает — законы гармонии схожи. А как актеру-технарю помогает Физтех, который вы окончили?

— Я часто говорил, что всему, что есть во мне хорошего, я обязан Физтеху. Это сейчас я прочитал у Стива Джобса: «Думайте по-другому», так вот — «Думайте по-другому» на Физтехе было всегда. Самый вольнодумный вуз страны, сильнейшая команда КВН, уважение к мнению и суждению человека — вот каким был мой Физтех. А главное, МФТИ дал мне точку отсчета, показал систему координат, благодаря этому я знаю, как подойти к решению любой задачи, как понять, на что я могу согласиться, а какую черту переступать нельзя.

— Вы живете в Переделкино. Вам нравится энергетика этого «писательского» места или просто прячетесь от города? 

— Мы живем не в писательском поселке, а рядом с ним. И в Новопеределкино мне очень нравится прежде всего тем, что это рядом с Москвой — после спектакля сел в машину и через 25 минут там. А на даче жена Мариша ждет с пирогом, веселые собаки, сосны кругом. Как это может не нравиться?

— Вы не производите впечатления человека, подверженного ностальгии, но можете ли вы сказать, что вам как шестидесятнику в те годы было комфортнее?

 — Есть фраза Жванецкого: «Тогда мы жили лучше, хотя сама жизнь лучше сейчас» — это очень точно. Те годы — годы нашей молодости. Никакой ностальгии нет. Есть воспоминания. Но у того же Жванецкого: «Воспоминания, как старое авто: можно умиляться, но ездить на нем нельзя». Поэтому меняю яркие воспоминания на свежие ощущения!

— Вам поступает немало приглашений сниматься в кино, в сериалах, но, как правило, вы их игнорируете.

— Предлагают одно и то же: вор в законе или начальник ФСБ — примитивно, мне это неинтересно. Я готов играть в разных жанрах и разных героев, если в сценарии есть что-то трогающее или задевающее лично меня. Но ничего пока нет. Ждем-с!

— Вы снимались в двух постановках «Мастера и Маргариты» — у Кары и у Бортко. Мне очень запомнился ваш дон Рэба в «Трудно быть Богом» Фляйшмана. Все фильмы получили изрядную долю критики. Считаете ли вы, что существуют произведения, за которые лучше не браться?

 — У меня есть твердое убеждение, что великие авторы, если хотели, чтобы их произведение разыгрывали актеры, писали пьесы. Это касается и Булгакова, и Толстого, и Чехова. Любые экранизации всегда очень спорны, но я тем не менее счастлив, что мне пришлось сниматься в этих фильмах.

 — Что вы сейчас читаете-смотрите и нам советуете?

 — Читаю и перечитываю классику — от Салтыкова-Щедрина до Набокова. Я очень люблю современных писателей — Сорокина, Пелевина, Акунина, Шишкина, Быкова. В театре посоветовал бы «Чайку» Бутусова — мне кажется, это лучший спектакль в Москве. Все спектакли Дмитрия Крымова — очень советую. И советую пойти на Александра Филиппенко — буду стараться вас порадовать.