«Ленком» отправил на зону Андрея Соколова
Спектакль, поставленный в «Ленкоме», вырос из небольшой авторской ремарки. Рассказывая о прошлом героя «Пяти вечеров», который спустя 17 лет возвращается в родной город к любимой когда-то женщине, Александр Володин вскользь замечает «был и ГУЛАГ».
В советские годы такие биографические подробности в театрах опускались, в лучшем случае зритель мог догадываться, где пропадал всё это время главный герой и почему талантливый, подававший большие надежды химик вдруг стал шофером на Крайнем Севере.
Петербургский режиссер Андрей Прикотенко построил на этой ремарке всю концепцию. Еще в фойе зрителя встречает экспозиция с фотографиями и личными вещами людей, ставших жертвами сталинских репрессий. Спектакль начинается с выразительной картины: в дверном проеме, засыпаемые снегом, неподвижно стоят люди с номерами на серых ватниках.
Потом из этой же двери в глухой облупленной кирпичной стене, оставляющей для игры лишь небольшую полосу авансцены, выйдет Ильин, уже в цивильном пальто и шляпе, но по привычке, как зэк, сядет на корточки. В дребезжащем говорке и кривой улыбочке этого помятого и неуклюжего, будто извиняющегося за свое существование человека, каким его играет Андрей Соколов, тоже читается лагерный след.
Но режиссеру и этого мало. Чтобы у нас уж совсем не осталось сомнений, на словах «я не хочу, чтобы она вникала в мое прошлое» на стену проецируют огромный слайд личного дела заключенного Ильина с портретом в профиль и анфас. Страшные воспоминания заставляют героя Соколова гнуться в корчах и кричать от ужаса — неудивительно, что он не хочет посвящать в них любимую женщину и выдает себя за главного инженера не из мелкого тщеславия, а из чувства самосохранения.
С такой трактовкой можно было спорить или соглашаться, если бы режиссер не перечеркнул всю свою концепцию типично антрепризной разлюли-малиной. Сначала с опаской ждешь бенефисной торговли лицом от Олеси Железняк, которая на развлекательных комедиях, что называется, собаку съела. Но она как раз ведет роль Тамары достойно, показывая как в нечесаной, будто проржавевшей изнутри замухрышке постепенно просыпается женщина.
Но исполнители второстепенных ролей чудовищным наигрышем упорно тянут спектакль в категорию B. Выпускник «Щепки» и дебютант «Ленкома» Станислав Тикунов в роли Славы очень старается быть заметным, чуть что впадает в истерику и вообще ведет себя неадекватно, словно играет пьесу не Володина, а Рэя Куни.
Елена Есенина (Катя) сначала пытается соответствовать духу текста и эпохи, но к концу тоже начинает кричать. Задает тон актерскому беспределу Наталья Щукина, которая играет продавщицу Зойку полной дурой и потаскухой, собирая при этом все возможные штампы. Во втором акте она старательно изображает пьяную и, пытаясь удержать Ильина, распахивает блузку и показывает шелковое белье почему-то зрительному залу. Публика провожает актрису бурными аплодисментами.
К концу второго акта действие и вовсе превращается в комедию положений. Пьяный Ильин с характерной интонацией говорит Тамаре: «Ты меня уважаешь?» — и того гляди бросится на друга с криком «Пасть порву!». В таком антураже пафосный финал с фотографиями прошедших лагеря стариков выглядит неуместно, как и музыка Шостаковича вкупе со стихами Бродского.
