«Герман-старший — маяк, по которому будут определять, что кино живо»
Пока все мы живые, общаемся друг с другом, отношения у нас — человеческие. С элементами оценки, критики, несогласия, приглядывания к судьбе нашего близкого. Но когда человек уходит из жизни, действуют уже иные измерения.
Вот теперь, с уходом Алексея Германа, наступает момент осознания этой личности, этого кинорежиссера, которого, безусловно, можно поставить в десятку лучших режиссеров мира. Рядом с Андреем Тарковским, Ингмаром Бергманом, Федерико Феллини.
Я с ним познакомился вскоре после съемок «Андрея Рублева». Ролей не было, и мне предложили принять участие в фильме «Проверка на дорогах». Я предложение воспринял без энтузиазма — роль маленькая, да еще отрицательная, я таких не играл. Сценарий я тогда не понял, думал, очередной фильм о войне, их тогда было много. И Алексея Германа не знал как режиссера, мне был известен его отец, писатель Юрий Герман.
Мы начали работу в очень дискомфортных условиях. 15–20 градусов мороза, работали в сарае, холодно. Мое первое впечатление от Алексея — упитанный, благополучный молодой человек, сын писателя, который хочет стать режиссером. Рядом постоянно была его жена, очень темпераментная, активная, всё время что-то говорила, а Алексей всё больше молчал. Я даже иногда думал: кто же делает фильм? Он или она?
Я поработал несколько дней, а потом увидел картину на экране. И тут-то понял, что каким-то чудом присутствовал при рождении режиссера. Но сразу же прошла мысль — может, это только первый опыт, что-то будет дальше.
А дальше на «Ленфильме» он показал мне «Двадцать дней без войны». И когда фильм закончился, я сказал Алексею то, что больше никому никогда не говорил. Я был потрясен. Этим фильмом Алексей доказал всем, что он не просто режиссер, а выдающийся режиссер. Он предложил нам фильм вроде бы о войне, но абсолютно не похожий на военные картины. Я был потрясен его цельностью и тем, как Алексею удалось без привлечения музыки сделать столь музыкальную картину. В ней вообще нет музыки, но как звучит экран!
С каждым новым фильмом он продолжал доказывать, что он большой мастер. Очень тщательно подходил к работе, последний фильм затянулся на 12 лет. Кто-то даже посмеивался. Но Алексей Герман относится к тем апостолам кинематографа, к тем подлинным художникам, по которым и окружающие, и потомки будут судить об искусстве кино.
Сейчас наши зрители, как правило, имеют дело не с киноискусством, которое стало отделением американского кинопроката, а на 99% — с доходным промыслом и эффектной пустотой. Алексей Герман занимался КИНОИСКУССТВОМ, он — один из маяков мирового кинематографа, по которым люди будут понимать, что кино еще живо.
