Константин Логинов: «Фантомасу неплохо среди хлопцев батьки Бурнаша»
В «Киноцентре» на Красной Пресне открылась выставка работ московского художника Константина Логинова «Фантомас и прочие мифы 60-х». Почему популярный в прошлом киноперсонаж вернулся в неожиданных амплуа, поинтересовался у художника корреспондент «Известий».
— Почему вы взялись за Фантомаса — киношного злыдня, это какие-то детские воспоминания?
—
В первую очередь меня привлек стиль. Это не American Sixties с клёвым, но вульгарным прикидом. Это — континент, Франция, безупречный вкус в одежде, интерьерах, автомобилях, изящные саундтреки к фильмам — прародители современных гаджетов и, наконец, женщины. Ну, а то, что Фантомас — злодей, в данном контексте вторично.
— Вы известны как автор портретов рок-героев и мастер тату, в вашем понимании Фантомас чем-то близок этой среде?
— На некоторых моих работах присутствуют рок-герои, но это скорее не портреты, а образы, перенесенные в другие места и в другие обстоятельства. Фантомас действительно близок им своим отрицанием ценностей социума. Мои работы «разбегаются» по разным слоям общества: здесь и крупные бизнесмены, и люди среднего достатка, у многих музыкантов рок-тусовки есть что-нибудь, в основном это друзья — Александр Ф. Скляр, Сергей Галанин.
— Почему же Фантомас так любим людьми, условно говоря, «контркультурной» направленности?
— Все мы — один профсоюз. Разнятся только способы повергнуть в шок обывателя.
— Ваш Фантомас, в отличии от киношного, часто меняет маски. То склоняется перед Дертом Вейдером, то клеится к симпатичным дамам. Вы хотите реабилитировать этого персонажа?
— Фантомас уже давно реабилитирован. Все эти Брейвики и Бен-Ладены на много пунктов опережают его в рейтинге мировых злодеев. Появление Фантомаса в разных ипостасях — мой излюбленный прием. Соединение персонажа с иной реальностью — своего рода тест на выживаемость. Фантомасу неплохо и среди хлопцев батьки Бурнаша
.
— Кто-то из ценителей чистого искусства оспаривает права трэша, утверждая, что и без него мир не слишком прекрасен.
— Чернуха — это когда отнимают последнее, в том числе и надежду. Трэш в привычном его понимании не такой уж алчный. Вы видите Фантомаса трэш-персонажем, а лично для меня трэш — это голуби-розы-котики, то есть блажь, переходящая в лицемерие .
— Как молодое поколение реагирует на ваших Фантомасов?
— Почитатели Фантомасов — в основном люди, перевалившие за 40, несмотря на то что фильм не сходит с экранов ТВ, его аудитория не подростковая. Хотя мой восьмилетний сын знает это кино. Реакция «взрослых» на картины вполне предсказуемая — воспоминания о детстве, о походах в кино с мороженым и газировкой, о молодых и тогда сильных родителях.
— Кто еще из персонажей, обладающих таким же уровнем отрицательного обаяния, мог бы быть вам интересен?
— Наверное, Григорий Распутин до 1915 года.
— Почему большинство подобных героев — герои из 1960-х? Согласитесь, ни Симпсоны, ни робот Бендер до них не дотягивают.
— Холодная война — явно не последняя причина появления «Бондианы», Фу Манчу и Фантомаса.
— А вы сами смогли бы разработать подобного персонажа?
— Нет! Я в душе не злодей и боюсь, даже если захочу, не получится, а список мировых злодеев только ширится.
— Вы иллюстрировали книгу «Мальчик Пого» Романа Канушкина, его называют русским Стивеном Кингом. В чем особенность работы с этим автором, да еще над детской книгой?
— В одном из своих интервью Стивен Кинг сказал, что он до сих пор верит, будто из стока ванной может вылезти черный палец. Роман Канушкин, да и я — из этой же категории немного детей, поэтому появление детской книги — практически закономерность. Работать с Романом очень легко и комфортно. Он никоим образом не вмешивался в процесс написания картин, разве что в начале планировалось 5–6 иллюстраций, а в результате их стало 14. Самое главное, я настолько «прилип» к тексту, что мне не приходилось заставлять работать мою фантазию. Всё выходило быстро и шутя.
