«Их убил или метан, или угольная пыль»
На входе в главное здание шахты «Воркутинская», из забоя которой только что извлекли последний изувеченный труп, — плакат с перечислением прошлогодних успехов предприятия:
«99% работников ОАО «Воркутауголь» в 2012 году отработали без травм. 99% работников ОАО «Воркутауголь» знают требования охраны труда и промышленной безопасности».
На противоположной стене — портреты руководителей предприятия с цитатами боссов о важности охраны труда и соблюдения техники безопасности. По коридору между двумя этими стенами ходят толпы спасателей, милиционеров, следователей и экспертов Ростехнадзора, которые заполнили административные здания шахты после взрыва на глубине 850 м, унесшего в минувший понедельник жизни 18 рабочих.
— Это очень тяжелый удар для компании. У нас здесь максимальное, можно сказать, беспрецедентное отношение к технике безопасности, ко всему, что так или иначе может поставить под угрозу жизни или здоровье людей, — официальный представитель ОАО «Воркутауголь» Евгений Сухарев не спит уже больше суток. Его красные от недосыпа глаза кажутся заплаканными, как у тех родственников погибших, которые проходят в кабинеты начальства за спиной Евгения. — Видите, мы уже начали выплаты компенсаций семьям наших погибших работников. Каждая семья получает выплату в сумме трех среднемесячных заработков кормильца плюс по среднегодовому заработку на каждого иждивенца и еще по 1 млн рублей на семью. Столько же — по 1 млн — выделяют семьям федеральный бюджет и бюджет Республики Коми. А еще мы берем на себя все расходы по погребению.
За компенсациями родственники идут мимо холла с портретом улыбающегося ребенка и надписью «Папа! Я жду тебя дома!». Мужчины тихо матерятся, глядя на него. Женщины просто отводят глаза. В большинстве своем они приехали сюда прямо из морга, где опознавали тела своих родных.
— За 20 лет это третий такой взрыв. Со многими погибшими, — водитель Олег, подвозящий этих самых заплаканных женщин к проходной шахты, сам проработал на «Воркутинской» почти полжизни. — Очень все торопятся деньги делать, вот и взрываются люди.
По его словам, даже в советское время на шахтах всячески обходили требования безопасности, так как страна требовала угля и карала начальство за невыполнение плана. Главный элемент системы безопасности — датчик-газоанализатор тогда обматывали мокрым полотенцем или просто накрывали телогрейкой. Так он, по идее, становился менее чувствительным и не сразу мог распознать превышение нормы метана в шахте. Но тогда, добавляет бывший шахтер, максимально допустимый объем газа, согласно производственным нормам, был в разы ниже, чем сейчас. Теперь же подобные попытки обхода ограничений связаны с колоссальным риском.
Однако сейчас, говорят в «Воркутауголь», штуки с ватниками не проходят. Во всех штреках установлены по нескольку датчиков, ежедневно проверяемых специалистами, да и вдобавок контролируемых онлайн как самой администрацией шахты, так и сотрудниками Ростехнадзора. И тем не менее взрыв в забое произошел. Причем тогда, когда там работала даже не добывающая смена, а ремонтно-техническая, подготавливающая штрек перед спуском новой бригады шахтеров.
— Взрыв произошел у места накопления угля, это примерно в 500 м от места его добычи. Наши датчики метана — а их в той выработке семь — не фиксировали превышения максимально допустимого объема газа в воздухе до самого момента взрыва. Вот смотрите, — технический директор «Воркутауголь» Александр Вовк показывает на экране компьютера диаграмму работы датчиков газоанализа в тот самый злополучный понедельник. Красная полоса — это опасный однопроцентный порог содержания метана, виляющая черная полоса под ним — содержание метана, которое фиксировала техника. Цвета порою соприкасаются, но выше опасного процента черная линия не поднимается ни разу.
Просто в 10 часов 4 минуты вместо привычной диаграммы на экране вылезает нечто размашисто-цветастое. Это тот самый взрыв, что убил шахтеров и сломал не зафиксировавшие опасности приборы. Почему они этого не сделали, Александр Вовк не знает.
— Возможно, это был резкий одномоментный выброс большого объема метана, — предполагает он.
В то, что газоанализаторы могли быть умышленно испорчены, технический директор не верит.
— Это практически невозможно, — уверяет Вовк.
Об этом же сотрудники шахты говорят и следователям, которые уже завели уголовное дело по статье, карающей за нарушение техники безопасности при проведении горных работ, приведшее к гибели нескольких человек. Срок наказания, если, конечно, виновный найдется, — до 7 лет лишения свободы. Следователи уже ознакомились с диаграммами и изъяли жесткий диск, на котором фиксируются данные со всех систем безопасности шахты.
— Каждый раз, когда на шахтах происходит взрыв, руководство говорит, что у них исправные датчики и их нельзя обмануть. Мы будем разбираться: так это или нет, — обещает руководитель Следственного управления Следственного комитета по Республике Коми Николай Басманов. — Пока следствие не закончено, выводы делать рано. Но факт взрыва уже установлен. Правда, необязательно это был метан. Не исключено, что шахтеров убила сдетонировавшая угольная пыль.
Сейчас в республике объявлен трехдневный траур. На флагштоках у «Воркутинской» наполовину приспущены флаги России, Коми и корпорации «Северсталь», которой принадлежит шахта.
Напротив флагштоков, сразу за шлагбаумом на КПП шахты, — белый стилизованный крест с польским орлом на нем и не очень грамотной надписью «Пусть из состраданий поляков и русских в лагерях Гулага вырастет взаимопонимание и дружба наших народов».
Там, где сейчас «Воркутинская», еще совсем недавно был Воркутлаг.
