Посидели, поговорили, разошлись
Основное внимание комментирующих очередной Всемирный экономический форум в Давосе было приковано к речам членов российской делегации — порой действительно неудачным, тем более что удачных выступлений, могущих открыть полезные перспективы сотрудничества, не было вовсе. Если рассматривать поездку российского начальства в Давос с точки зрения непосредственной практической эффективности, она равна нулю.
Конечно, не все можно измерить таким образом, и само начальство, никак не возражающее, чтобы в категориях эффективности измеряли, например, социальную сферу — тут препятствий нет, в то же время решительно и открытым текстом утверждает, что к нему самому столь прямолинейные измерительные процедуры не могут быть применены. Важная политика тоньше и диалектичнее складного метра — это не какое-нибудь образование, где складной метр вполне уместен.
В смысле неприменимости грубых приборов к такому деликатному делу, как неформальная дипломатия, возражение вполне справедливое. Не то чтобы российская делегация явила в Давосе много ума и такта, но хоть бы и явила — как вообще измерять ум и такт? Тем более применительно к элитным международным собраниям клубного типа — кроме Давоса к ним относятся и съезды G8, и съезды G20, — которые в чистом виде описываются армейской аббревиатурой ППР («посидели, по[говорили], разошлись») и членство в которых, что чемодан без ручки. В том смысле, что пользы никакой, но бросить жалко. Съезды КПСС брежневского времени, будучи мероприятиями значительно менее увеселительными (делегаты ни на горных лыжах не катались, ни даже на гольф-картах), по содержательности, однако, существенно превосходили элитные форумы. На съездах оглашались планы партии, и некоторые из этих планов даже в какой-то мере реализовывались. Если же спросить, что обсуждалось в Давосе два года назад и как лозунг «Планы Давоса — планы мировой закулисы!» претворялся в жизнь, ответом будет неловкое молчание.
На это, впрочем, всегда есть ответ, что цель таких мероприятий не директивное планирование — мы не коммунисты замшелые, — но постановка вопросов. Правда, вопросы (и ответы тоже) немедленно забываются, но что же делать, когда память у людей (и даже могущественных людей) весьма коротка. Тем более что и у коммунистов хватало провалов в памяти.
Главное же, продолжат апологеты, такого рода мероприятия позволяют осуществлять сверку часов посредством неформального общения без галстуков — и этим они чрезвычайно ценны. Все привыкли к этому выражению и не замечают, что «сверка часов» как политическая метафора — пример многозначительной бессмыслицы. Сверять часы полезно в том случае, когда есть эталон точного времени, с которым сверяются, а часовой механизм исправен. Это не говоря о том, что в том (довольно частом) случае, когда у одного из участников есть термометр, а у другого манометр, но все это называется сверкой часов, ценность такой процедуры еще более сомнительна.
Единственный несомненный смысл участия в таких посиделках в том, что нельзя же быть вовсе бирюком, трудящиеся не поймут и произнесут приговор: «Сосед наш неуч, сумасбродит, // Он дамам к ручке не подходит». И к тому же «Он фармазон, он пьет одно // Стаканом красное вино». Чтобы не погибнуть в общем мнении и не прослыть неучем и фармазоном, приходится исполнять светские обязанности, хотя бы и практическая польза от них в виде контрактов, инвестиций, важных соглашений etc. приближалась к нулю. То есть все эти Давосы, «восьмерки» и «двадцатки» нужны в основном для того, чтобы избежать светского негодования: «Он оскорбил всю Думу, // Он против всех идет, он всем досадчик». Тогда уж точно беду накачают, а значит, лицемерный энтузиазм по поводу бессмысленных посиделок необходим.
Но именно что лицемерный, отдающий себе отчет в том, что в нынешнем своем виде они ни для чего не нужны, а если уж действительно появится нужда в тайном сговоре мировых элит, то позовут Россию сговариваться или не позовут, зависит не от светских успехов российского начальства и не от его желания всем понравиться, а от того, до какой степени всех прочих прижмет и до какой степени сама Россия будет сильна.
Пока же можно мимолетно появляться в местах светских развлечений, расточая заученные улыбки, произнося заученные любезности — и не придавая этому никакого значения. Как советовал своим подчиненным князь Талейран: «Главное, господа, — поменьше усердия».
