«Перед джазом в эпоху интернета открываются широкие возможности»
В рамках московского международного фестиваля «Триумф джаза» в Московском международном доме музыки сыграет выдающийся фьюжн-гитарист Ли Ритенаур, прозванный поклонниками за виртуозность «Капитан Пальцы». В преддверии фестиваля корреспондент «Известий» поговорил с музыкантом.
— На вашем последнем альбоме Rhythm Sessions собран невероятный состав участников — Чик Кориа, Стэнли Кларк, Джордж Дюк, Маркус Миллер, Кристиан МакБрайд.
— К моему счастью, я знаю их в течение многих лет. Они участвовали в записи моих альбомов, я помогал им. В общем, личные отношения и взаимное уважение к творчеству каждого позволили мне собрать такой звездный состав. Надеюсь, им было приятно помочь моей гитаре звучать так, как она звучит сегодня.
— Вы не замыкаетесь в джазовом кругу. На альбоме помимо прочего звучат ваши интерпретации небанальных для джаза песен классика фолк-музыки Ника Дрейка и даже группы Stereophonics.
— Послушайте, но хорошая музыка — это хорошая музыка вне зависимости от жанра. Почему я должен лишать себя удовольствия от интерпретации прекрасной мелодии? Какая разница, джаз это, рок, этно, что угодно? Надеюсь, я ответил на ваш вопрос.
— Если возвратиться к началу, почему вы выбрали гитару?
— О, это было очень давно (смеется). Ну, мне было лет восемь, наверное, а то и меньше. Вы не поверите, но все было хрестоматийно — я натягивал резиновую ленту на палку от швабры, дергал ее и слушал звук, и он заставлял меня повторять это действие снова и снова. И вибрация струн. В ней было что-то невероятно волшебное. Потом, гитара в ту пору была невероятно популярна. Смотрите сами: Элвис, Чак Берри. Мир вокруг менялся, и в этом новом мире все играли на гитарах. Гитара, короче, была инструментом социальным, ну и я мгновенно в нее влюбился. Вот и вся история.
— Вы работали с разными музыкантами и в самых разных жанрах, играли на акустических и электрогитарах. Но, кажется, главным для вас является фьюжн.
— Наверное, я более всего ассоциируюсь именно с этим стилем, в котором сочетаются самые разнообразные музыкальные элементы. Сегодня, конечно, фьюжн претерпевает изменения — я, например, сталкивался с сочетанием традиционного джазового рояля и хип-хопа, и это тоже был фьюжн.
— Правда ли, что ваша первая студийная работа была с американской легендой 1960-х — группой The Mamas & The Papas?
— Это чистая правда, и забавная история. Мне было лет пятнадцать, я играл в группе, и лидер группы был знаком с Джоном Филипсом из The Mamas & The Papas. У него была студия в Беверли-Хиллз, и мы пришли туда с демозаписью — показать ему. Ну, про запись он ничего толком не сказал, но меня попросил остаться и поиграть с его группой. Именно после этой сессии все пошло как по маслу. Кто-то бросил в музыкантской компании: «Этот Ритенаур, он играл с The Mamas & The Papas» — и меня стали всюду приглашать.
— В вашей музыке всегда присутствует некая латинская нотка. Чем вызвана такая страсть?
— Наверное, это еще с подросткового возраста, когда я начал слушать бразильцев — Жобима со Стэном Гетцем. А потом мне довелось встречаться с Иваном Линсом, Каэтану Велозу, Джаваном, и эти парни буквально погрузили меня в стихию бразильской музыки; сотрудничать с ними было невероятным удовольствием. Надо бы, кстати, съездить в Бразилию, давно я там не был. Но у меня жена бразильянка, сын наполовину бразилец, выходит, что Бразилия у меня уже в крови.
— Вы часто слушаете новую музыку?
— Да все время! Я так открыл для себя пианиста Брэда Мелдау, еще когда его мало кто знал. Слушаю джаз, рок, хип-хоп. С большим интересом и временами — с удовольствием.
— Что вы можете сказать о современном состоянии американского джаза?
— Мне кажется, что молодым джазменам приходится туговато: рекорд-компании не сильно-то заняты их промоутированием, так что многие уезжают в Европу. Однако при всем этом джаз, как музыкальный язык, не связанный с языковыми границами, в эпоху быстрого интернета не просто перспективен — перед ним должны открыться куда более широкие возможности, чем раньше, и они уже открываются.
— А в России вам доводилось когда-нибудь бывать?
— Нет! И я несколько опасаюсь — как любитель Бразилии и Ямайки — знаменитых русских холодов. Я хотя и поверхностно знаком с русской культурой, мне периодически приходят письма от российских поклонников, так что внутренне я восхищен возможностью побывать у вас в гостях. Но вот холода... Мерзнуть все-таки очень не хотелось бы.
— Надеюсь, что к вашему приезду потеплеет.
— Спасибо. Надеюсь на теплую встречу с русской джазовой аудиторией.
