Я — одна из самых отъявленных зануд на тему толерантности. Из тех, которые, услышав слово «негр» или любой другой аналог, уничижающий таджиков, грузин, армян, евреев, а также религию, сексуальную ориентацию, впадает в негодование.
И не важно, что в России не было черных рабов: нельзя быть вежливым в одном месте, а в другом — хамом, это слишком противоречиво, это указывает на всякое отсутствие внутренней культуры.
Но толерантность, особенно европейский ее вид, иногда приобретает такие странные формы, что спасать уже надо от нее.
Не так давно British Airways уволила сотрудницу за то, что та носит крестик. Такое вызывающее поведение, по мнению начальства, обижало пассажиров-нехристиан. Но во вторник Европейский суд по правам человека постановил, что была нарушена статья 9 Европейской конвенции («Свобода вероисповедания») и присудил выплатить истице €32 тыс.
Это уже не первый случай — за распятие на шее была уволена медсестра из города Эксетер, а также прихожанка одного православного собора из Лондона.
В самой Британии после увольнения девушки из BA всерьез обсуждали запрет на ношение нательных крестов. И несмотря на статью о свободе вероисповедания, чиновники уверяли, что ношение креста «не является требованием веры».
К счастью, они потерпели поражение, но проблема осталась. И в Британии, и во всем остальном мире.
С одной стороны, страх перед чужаками, особенно если они ко всему прочему отличаются от тебя внешне, — здоровый инстинкт самосохранения. Он подсказывает, что неизвестно, с чем человек пришел в ваше общество, какие у него намерения, какую культуру он несет с собой и как это изменит вашу жизнь. В подозрительности, наверное, нет ничего плохого, если она не провоцирует агрессию.
Можно вспомнить романы Агаты Кристи, где буквально через страницу подчеркивалась неприязнь британцев, обособленных от Европы, к иностранцам. Бельгиец Эркюль Пуаро так и остался для них чужаком, хотя и был белым христианином.
Еще более сложные отношения с пришлыми были в скандинавских коммунах, где даже право на индивидуальное мышление, на личный успех категорически отрицались. Эти правила действовали внутри стран, они касались датчан, шведов, так что не стоит удивляться тому, что появление мигрантов из Азии, Африки, Западной и Восточной Европы вызвало практически скандал. Сейчас Скандинавия, как и любая европейская страна, очень мультикультурна, но при этом здесь есть сильное националистическое движение, которое не устает бороться за чистоту нации и права коренных граждан. В Финляндии такая партия даже была близка к победе на последних выборах, но, к счастью, вовремя проиграла.
С другой стороны, европейский вариант мультикультурализма — это совершенно провальная политика. Потому что в этой версии принимать чужую культуру должны не мигранты, а коренное население. Они должны подвинуться, уступить, принять, понять, и спрятать свои религиозные символы, чтобы, не дай Бог, никого не обидеть.
В США — «плавильный котел». Здесь уважают традиции приезжих, но считают их обязанными принять основные ценности страны.
А вот в России, к сожалению, нет никакой четко обозначенной политики по отношению к мигрантам, хотя их, прямо скажем, немало. Каждому человеку приходится самостоятельно выбирать собственную стратегию отношения к «чужакам», основанную часто на его личных страхах и IQ. Что дает полный разброд страстей, право на великодержавный шовинизм и обычное бытовое хамство.
Полиция может арестовать любого таджика и осудить в нераскрытом преступлении (по данным фонда «Гражданское содействие»). Чужаков не жалко — они ведь не «свои».
Проходя мимо дворников и гостевых рабочих, которые в урочный час толпятся возле строек, ожидая автобусов, редко кто задумывается о том, какой плохой жизнью живут эти люди, в каких условиях им приходится существовать. Они здесь вовсе не ради того, чтобы омрачить наш взор или заставить лишний раз подумать об установке сигнализации, а ради того, чтобы посылать домой три или пять тысяч рублей.
И парадокс еще в том, что одни строят загородные дома, нанимая дешевых рабочих, а другие возмущаются тем, что на пруду невозможно искупаться — тут круглосуточно идет мытье и стирка. Но виноваты же в этом не таджики, у которых просто нет нормальных хозблоков с душем и стиральной машинкой, а наши сограждане, которые экономят на человечности. И бояться стоит именно их, потому что это они осмысленно относятся к людям, как к скотине. А все вежливые «здравствуйте» и «будьте любезны», которые они расточают «белым людям», — лишь тонкий культурный слой, которые в мгновение исчезнет, если вы покажетесь им «чужим».
Но это хороший вопрос — кто есть чужой?
Рядом с домом одной моей знакомой разразилась большая стройка, и по улицам их поселка ходили толпы гастарбайтеров, которые пугали местных женщин (в смысле — девушки сами пугались, рабочие ничего такого не делали, ну разве иногда присвистывали вслед). Дамы боялись гулять с детьми. Но зло было куда ближе — соседний от подруги дом охранял вполне местный, с пропиской и прочими бумажками, пожилой сторож, который показывал из окна все свои достоинства, в то время как няня прогуливалась с ребенком по участку. Выяснилось, что этот «охранник» — рецидивист, сидевший за изнасилование и убийство.
Конечно, нормальному человеку некогда думать о том, хороши или плохо себя чувствуют гостевые рабочие и прочие мигранты. У человека своих дел по горло.
Но ты никогда не знаешь, в какой позиции окажешься сам через некоторое время. Моя русская знакомая живет в Португалии, в деревне, и там местные жители считают уместным фыркать на нее за то, что она пока не очень верно произносит некоторые слова. «Говорите по-португальски!» — возмущаются они. Я рассказала это одной знакомой из Лиссабона, португалке, на что она ответила: «В Лондоне две горничные из трех будут из Португалии. И там они ощущают себя людьми второго сорта».
Возможно, лучше просто никогда не думать о других, что они хуже тебя, иначе это всё обязательно вернется.
