Американские избиратели оторвались по-питерски
Вообще-то официально город называется Сент-Питерсберг, но по-английски также зовется и российский Питер, в честь которого, собственно, и получил свое имя тихий флоридский курорт. Так что — Санкт-Петербург, штат Флорида.
С северным тезкой его роднит не только название, но и титул портового города. На этом совпадения заканчиваются. Да и порт здесь совсем не похож на российский питерский. Заходят в него в основном небольшие круизные лодки и яхты живущих тут миллионеров, которых плакаты на берегу призывают к особой аккуратности в прибрежной полосе — в ней водятся морские коровы-ламантины, тучные медлительные млекопитающие, не способные увернутся от шустрого судна.
С этими некогда почти вымершими зверюгами флоридские республиканцы сравнивают владельцев миллионерских яхт. Считается, что Санкт-Петербург давно уже оккупировали вышедшие на пенсию богачи из Нью-Йорка, которые готовы голосовать хоть за дьявола, если он состоит в демократической партии.
«Тупой, как ламантин», — стандартное флоридское ругательство, используемое сторонниками Митта Ромни в адрес своих оппонентов.
Хотя на самом деле сухие старички, перебравшиеся с Севера, политикой интересуются мало. Настолько мало, что даже не курсе того, кто, собственно, баллотируется на высший пост.
— Да, я знаю, что сегодня выборы. Но я так устал от этой возни в молодости в Нью-Йорке, что сейчас даже не слежу за ними, не то, что ходить голосовать. Я на пенсии, гуляю, смотрю на птиц и деревья, слушаю детский смех. И не хочу больше грязи, — прогуливающийся в центре города седобородый мужчина в белых шортах и с толстенной сигарой, старательно копирует хэмингуэевский прищур. — А политика, друзья мои, это всегда грязь.
Если смотреть только на птиц и деревья, растущие вокруг Зеркального пруда, по берегу которого гуляет местный Хэм, то грязи действительно не увидишь. А всего в нескольких кварталах отсюда, на бедной окраине Санкт-Петербурга, ее более чем достаточно.
— Я не самый богатый человек, и мои дети тоже почти нищие, поэтому мы просто не можем голосовать за толстосума, который печется только о своих деньгах, — беззубая женщина лет 60, кормящая из бутылочки младенца-внука, объясняет, почему установила на своем облупившемся крыльце плакат с призывом голосовать за Обаму. — Я сижу тут и всех, идущих на участок, призываю голосовать за демократа. Богатые тоже пожалеют, если победит Ромни. Помяните мое слово, он будет работать только на себя.
В США агитация ни накануне, ни в день голосования не запрещена. Поэтому у избирательных участков стоят активисты-зазывалы, а близлежащие лужайки утыканы плакатами с именами кандидатов. Причем не только кандидатов в президенты. Республиканцы и демократы выдвигают кандидатуры своих людей на местных выборах шерифов, мэров и прочих госчиновников. Параллельно проходят и референдумы, касающиеся важных для штата вопросов. В Калифорнии, например, выставлен на голосование проект замены смертной казни пожизненным заключением. Тамошние активисты-правозащитники утверждают, что это сэкономит калифорнийской казне миллионы долларов. Во Флориде же референдум проводится по вопросу финансирования школ. Вопрос ставится примерно так: стоит ли урезать другие статьи бюджета в пользу образования или нет?
Тут же готовятся и к новым референдумам. Бодрый пенсионер в свитере с надписью «Остановите линзу», буквально прыгает у флажка, отмечающего границу у избирательного участка, за которую агитаторам и журналистам вход воспрещен.
— Не дадим изуродовать наш город. Подписывайтесь за проведение референдума за отмену «Линзы». Не пустим ее в Санкт-Петербург, — уже основательно севшим от постоянного крика голосом призывает пенсионер.
«Линза» — это название проекта переоборудования приморской городской полосы, которую местные власти хотят частично накрыть изогнутым, словно увеличительное стекло, прозрачным куполом.
Подписываются под воззванием даже те, кто не против «Линзы». Так в Америке понимают демократию: если большинство решит обойтись без купола, то и я обойдусь, пускай сейчас мне идея и нравится.
Но главное, конечно, выборы президента.
— Я проголосовал заранее, еще позавчера. Потому что я, блин, чувствую ответственность за свою страну, — парень по кличке Мэджик с распальцовками гангстера, дешевой бижутерией в ушах и едва заметными на черной коже татуировками теперь тащит к избирательным урнам своих друзей. — Нам нужен Обама еще на четыре года, пусть он всё поменяет. Первый срок ушел на то, чтобы разгрести всё то дерьмо, что осталось после Буша. Теперь он сможет взяться за дело.
Приятель Мэджика Лакота не собирался на выборы, но друг убедил его пойти отдать свой голос за Обаму.
— Нужно больше рабочих мест, больше заботы о бедняках, — пряча за спину пахучую самокрутку, медленно выговаривает Лакота. — Я раньше об этом не думал, но брат Мэджик мне всё объяснил. Спасибо, Мэджик, братишка.
Таких, как Лакота — приходящих на участки в день выборов — в Санкт-Петербурге единицы.
— Очень мало людей сегодня приходит, а на прошлой неделе, когда шло досрочное голосование, у нас очереди стояли в сотни человек, — жалуются супервайзры выборного участка, расположенного напротив местного Смольного — таун-холла Санкт-Петербурга. — Это какая-то аномалия, ни на одних прошлых выборах такого не было. А на этих — сплошная паника, испуг, что голоса украдут.
Владимир Малкин — художник, ювелир и владелец «русского» магазина — панике не поддался. В день выборов он на своем посту, среди матрешек, гжели и прочего отечественного экспорта. Ждет, когда с участка придет жена. Тогда и он сходит проголосовать. За Ромни.
— Я жил при социализме, хватит, — мягким тоном завлекающего покупателя продавца говорит художник. — Обама обещает, что за медицинскую помощь будет платить государство. Но у него уже и так нет денег. Только долги. Пусть будет лучше Ромни без таких безумных идей.
Владимир уехал из советской еще Москвы в американский Питер в 1991-м. На родине был членом Союза художников, даже персональные выставки Малкина проводились в столице. Так что, признается, уезжал не ради лучшей жизни для себя, а ради будущего детей.
— А нам тут предлагают вернуться в наше советское прошлое, из которого мы вырвались. Что сделал Обама за четыре года? Расплодил армию бюрократов, государство полезло регулировать бизнес. Всюду чиновники. Но ведь Америку Америкой сделали не они, а частный капитал. И мы, а не чиновники должны быть хозяевами положения, — заключает Владимир.
Через два дома от магазина Малкина — бар с агитационными наклейками демократов. Сверху на них прилеплено рукописное приглашение прийти сюда после закрытия участков и «отпраздновать проигрыш Ромни». Именно проигрыш Ромни, а не победу Обамы.
