«Сэнди» оставил за собой энергетический кризис

Формально на атлантическом побережье США никакого чрезвычайного положения нет, но де-факто оно, несомненно, наличествует. Главный признак его — разразившийся после удара урагана энергетический кризис.

— Нет, пожалуйста, скажите сейчас, где я могу получить свои билеты, — уговаривает ведущего дозвонившийся в эфир нью-йоркской радиостанции и выигравший приглашение на рок-концерт парень из глубинки. — Я не могу ждать на проводе, пока закончится рекламный блок, батарейка вот-вот сядет, а у нас нет электричества и нельзя зарядить телефон.

На самом деле в Нью-Йорке дела обстоят немногим лучше — 31 октября, в праздник Хеллоуин, без света здесь оставались десятки тысяч квартир и офисов. Так что редакции говорливого ведущего повезло остаться в эфире.

Еще один общий признак бедствия, характерный и для мегаполисов, и для маленьких городков, — дефицит бензина. Очереди на заправках начинаются за 100 км к югу от Нью-Йорка, в районе едва не смытого подчистую Оушен-Сити. На шоссе к бензоколонкам тянутся многокилометровые хвосты в сотни машин. К каждой очереди приставлен полицейский, главная обязанность которого, похоже, не пускать лезущих без очереди и успокаивать всех остальных.

— Ситуация под контролем. Да, на юге штата Нью-Джерси есть проблемы с топливом, но власти уже в курсе, принимаются все необходимые меры, — чеканными фразами докладывает молодой полисмен с именной нашивкой «Джонсон» на форменном свитере. — Дальше на север бензин в достатке. Насколько мне известно, такие серьезные проблемы только в нашем округе.

Умышленно или нет, но Джонсон сообщает неверную информацию. В соседних округах дела обстоят еще хуже. Тут нет очередей на заправки, потому что владельцы их уже несколько часов как распродали все запасы топлива.

— Я не верю, что у вас ничего не осталось. Может быть, все-таки продадите пару галлонов? А то я не дотяну до Нью-Йорка, — на повышенных тонах уговаривает дама-водитель хозяина колонки, запирающего свою контору.

— Ну и сиди тогда дома, — в тон отвечает тот и залезает в ржавый грузовик с наклейкой «Я за контроль над оружием, а потому держу свою пушку двумя руками» на боковом стекле. Предупреждение это, похоже, впечатляет даму, и она отстает от заправщика, медленно отъезжая к хвосту полуторакилометровой очереди на соседнюю колонку.

Через несколько дней после урагана эти очереди — единственные естественные причины пробок. Обрушенные ветром деревья, дорожные знаки и рекламные щиты дорожные службы убрали за считаные часы и сейчас оперативно «штопают» побитое ураганом дорожное покрытие. Но потолкаться приходится не только рядом с заправками. Все обитатели 3–4-полосных хайвеев включают черепашью скорость тогда, когда дорога выруливает к местам особенного разгула шторма. Из открытых окон вытягиваются руки с мобильниками, все снимают разоренные стихией дома, загубленные рощи, сбитые в одну большую кучу некогда шикарные яхты.

Остановиться на обочине и рассмотреть разрушения получше не позволяет полиция. Патрульные появляются внезапно, сияя мигалками и фамильярно вопя через громкоговоритель: «А кто это у нас тут такой умный, решил на обочину свернуть? Давай, возвращайся на дорогу и держи руль прямо, приятель».

Полицейских вообще очень много. Они с воем носятся по шоссе, сопровождают конвои пожарных и спасателей, дежурят там, где аварийные службы латают дороги и восстанавливают порушенные энергетические сети. И чем ближе к Нью-Йорку, тем чаще встречаются патрули.

Город Нью-Джерси — можно сказать, сателлит Нью-Йорка, расстояние от последних жилых кварталов одного до первых другого — 1 км, не больше. Но сейчас этот километр под силу преодолеть лишь самым стойким и самым запасливым путешественникам. Одна из главных артерий, соединяющих два города, — тоннель Хьюстон размыт и закрыт на восстановление. На многих других движение существенно ограничено. Поэтому все стремятся на тоннель Линкольн, в результате затору на подъездах к нему могут позавидовать все вместе взятые пробки на всех заправках штата Нью-Джерси.

Заправки, кстати, по большей части закрыты и в городе — тезке штата, и в Нью-Йорке, поэтому-то, чтобы попасть в Большое Яблоко, и надо быть не только терпеливым, но и запасливым. Местные жители по обе стороны тоннеля Линкольн стоят в очередях за бензином с канистрами и бутылками — баки машин уже пусты, сами автомобили давно брошены в переулках. Ограничений на продажу топлива нет, но соседи по очереди зорко следят за тем, чтобы никто «не наглел». Скандалы вспыхивают ежеминутно.

Впечатлительные или просто усталые туристы, не выдерживая ожидания и ругани, отказываются от затеи добраться до Нью-Йорка и оседают в пригородах. Все номера во всех приличных гостиницах того же Нью-Джерси забронированы на несколько дней вперед. Люди часами сидят на полу в шикарных лобби, ожидая, что кто-нибудь откажется от брони или просто не приедет. Но чудеса случаются редко.

— У нас от своих отбоя нет. В половине Нью-Йорка ни света, ни воды. Люди в гостиницы переселились. У нас таких постояльцев, которым до дому минут 20 на автобусе, половина. И у всех наших соседей тоже, — несколько преувеличивая масштабы бедствия, объясняет отсутствие номеров менеджер Лили из еще одного предместья Нью-Йорка — города Ньюарк.

Реагируя на спрос, хозяева ночлежек для бродяг и откровенных притонов, действующих под вывеской «убежищ для социально незащищенных», вешают на двери объявления о наличии свободных номеров. Но путешественники предпочитают что-то менее экстремальное.

— Вы не подскажите, что здесь можно посмотреть? — выясняет китаец с разговорником в руках у француза, с которым вместе стоит в очереди к клерку в откровенно запущенном отеле, который, похоже, не видел такого наплыва посетителей последние лет 70. — Какие в этом городе достопримечательности?

Француз без всякого разговорника объясняет собеседнику, что меньше всего в жизни он хотел бы оказаться в Ньюарке. Что его ждут в Нью-Йорке, но попасть он туда никак не может, а потому готов сопроводить к черту и китайца, и Ньюарк, и всю свою несчастную жизнь в целом.