Серебренников убил героя в галерее современного искусства
Фестиваль «Территория», проходящий при поддержке Министерства культуры РФ и московского департамента по культуре, показал спектакль Национального театра Латвии «Войцек» в постановке Кирилла Серебренникова.
Сюжет своего «Войцека» немецкий драматург Георг Бюхнер взял из газетных передовиц. Скандальная история Иоганна Кристиана Войцека, казненного за убийство сожительницы, в то время активно обсуждалась в прессе. В 1922 году экспрессионистская опера Алана Берга, основанная на сюжете Бюхнера, переломила отношение к этой пьесе как к бытовой драме и открыла в ней настоящие экзистенциальные глубины. С тех пор началось триумфальное шествие «Войцека» по миру. Кинорежиссер Вернер Херцог в своей экранизации с Клаусом Кински интерпретировал его как трагедию рока: мысли об убийстве Войцеку нашептывала сама земля.
Самой яркой российской постановкой этой загадочной пьесы была, пожалуй, трагикомедия Юрия Бутусова, где играли никому еще не известные Трухин, Пореченков и Хабенский. И, конечно, скандальная премьера оперы Берга в Большом театре, сделанная Дмитрием Черняковым. Там драма Войцека была драмой обыденности, когда убийство буднично, как поход в бар.
Кирилл Серебренников, поставив «Войцека» в Национальном театре Латвии, где прежде работал над «Мертвыми душами» Гоголя (тот спектакль привозили в прошлом году на фестиваль NET), предложил совсем другую, неожиданную трактовку. Он перенес действие пьесы в современную художественную галерею, решительно сменив угол зрения с социально-этического на эстетический.
Спектакль начинается с того, что неуклюжий чернорабочий носится по белоснежному выставочному пространству, развешивая экспонаты — светящиеся надписи «вечность», «мораль», «добродетель». На главную роль режиссер пригласил Гундарса Грасбергса — актера почти двухметрового роста и недюжинной силы, которому приходится в буквальном смысле сгибаться в три погибели, изображая маленького, униженного, забитого жизнью человека. Глядя на его сгорбленную фигуру, почти физически ощущаешь, что эта пружина скоро разогнется и больно ударит по тем, кто рядом.
В пьесе Бюхнера над туповатым солдатом Войцеком ставит эксперименты полковой доктор, заставляя подопытного есть один горох и измеряя состав его мочи. У Серебренникова идет другой, более изощренный эксперимент. Войцек долго не понимает, что главный экспонат в этой галерее — он сам. Его тело опутывают проводами, за каждым его движением следят камеры, а иезуиты-психологи провоцируют его на ревность, изучая возможные реакции. И когда затравленный Войцек в ужасе забивается в угол, его норовят загородить бархатной музейной веревочкой. В финале точно так же оградят гроб с телом Марии. А сидящий рядом куратор будет приговаривать: «Какая прекрасная, замечательная смерть».
Серебренников не стесняет себя в художественных средствах: на полную катушку использует видео и бегущую строку с цитатами из Библии, сцену на ярмарке превращает в кислотный перформанс, в котором участвуют люди с головами животных, а мочится Войцек в знаменитый «Фонтан» Дюшана, приняв его за обычный писсуар. Визуальный ряд спектакля выглядит порой слишком перегруженным: от мелькающего видео, агрессивного неона и суматошных телодвижений актеров рябит в глазах. А в финале сцена превращается в застывшую инсталляцию, где обнаженный и выкрашенный в белый цвет Войцек оказывается пятном в абстрактной композиции, созданной каким-то неизвестным художником.
На первый взгляд спектакль выглядит злой пародией на современное искусство, но, зная Серебренникова, трудно поверить, что он добивался такого эффекта. Столкновение жизни и искусства, чистого, не рефлексирующего сознания и холодного препарирования действительности — это лишь одна из тем. Думается, что пресловутая художественная галерея здесь лишь метафора другого грандиозного эксперимента, участниками которого стали все мы. Эксперимента, где людей-марионеток дергает за ниточки невидимый кукловод, где все наши чувства, эмоции и реакции заранее кем-то просчитаны и где человеческая жизнь не стоит ни гроша.
