Московский «Манеж» должен быть как Гран-пале в Париже | Статьи

В Москве создано новое музейно-выставочное объединение «Манеж», куда вошли центральный выставочный зал «Манеж» и выставочный зал «Новый Манеж», а также музейно-выставочный центр «Рабочий и колхозница», выставочный зал «Домик Чехова» на Малой Дмитровке, музей-мастерская советского классика Д.А. Налбандяна и Музей художника-нонконформиста Вадима Сидура. Первые выставки посвящены звездам мирового искусства — Даниэлю Бюрену, Бэнкси, Штефану Балкенхолу. На вопросы корреспондента «Известий» ответила арт-директор новой структуры Марина Лошак.

— Изначально было объявлено, что новое музейное объединение начнет работу в январе, а уже открылась первая выставка — Сергея Параджанова в «Новом Манеже».

— Да, изначально намечалась зима. Но потом было принято решение все же попытаться начать раньше. Может, это и лучше: ведь бросают же не умеющего плавать человека в воду и смотрят, выплывет он или нет.

— Будут ли изменены уже существовавшие выставочные планы? Вы как-то сказали, что меда и мехов в «Манеже» больше не увидят.

— Мы хотели бы заниматься искусством, самым разным. Главное — чтобы оно отвечало определенным критериям качества. Так что изменения будут. От многого отказались, но кое-что, что для нас приемлемо, останется. У нас очень много долгов по пространству «Большого Манежа», которые мы отдаем.

— Вынуждают уже подписанные договоры? Как с Неделей моды?

— Нет, это наше добровольное согласие. Мы делегируем устроителям Недели моды организацию сложного выставочного проекта. Вообще намечена большая программа по моде. Мы тесно сотрудничаем с парижским Музеем моды, который расположен в одном здании с Лувром. На следующий год собираемся открыть выставки: одну, посвященную Баленсиаге и его испанской коллекции, а вторую — Готье и театру, они будут проходить вместе с Неделей моды и продолжат работу после ее закрытия. У нас много договоренностей, которые соблюдаются: юбилей ВВС, глобальные города, выставка к 20-летию АТЭС в «Манеже».

— Руководить таким конгломератом музеев — довольно утомительное занятие. Вы ведь еще не во всех музеях успели побывать?

— Мы сконцентрировались пока что на главных площадках — в обоих «Манежах» и «Рабочем и колхознице». В «Малом Манеже» у нас три выставки в этом году, уже готовим февральскую. А в «Рабочем и колхознице» открываем в конце ноября большую выставку из Русского музея под названием «Венера советская». В «Большом Манеже» с 26 сентября открываем выставку «AЕS + F», готовим февральский проект. Нужно еще заниматься приемом экспонатов, страхованием работ, ремонтом в музеях, начиная с замены электропроводки и необходимости отрегулировать температурно-влажностный режим.

— То есть арт-директор в России должен быть еще и хозяйственником?

— Честно говоря, не должен, но при этом должен. Все это надо обязательно знать, чтобы избежать неожиданностей в ситуации, когда что-то планируешь, а возникают неожиданные обстоятельства, мешающие планам.

Проекты, которые грядут — за исключением визуального проекта фестиваля европейских театров NET, который мы получаем готовым, — это кураторские проекты. Их надо готовить.

— Объемы работы заставляют думать, что у вас огромная команда.

— Мы ее пока формируем. Есть новые люди, но пока что они не всегда еще чувствуют толком габариты машины — как при освоении нового автомобиля, когда водитель не успел еще привыкнуть к его размерам. Одновременно формируется попечительский совет, уже создан экспертный совет. Это все требует поэтапного решения.

— А что будет в итоге? Есть ли, например, сверхзадача сделать из «Манежа» подобие парижского Гран-пале?

— Именно так задачу я и формулирую: это должно быть Гран-пале.

— Во Франции огромные бюджеты, сложнейший маркетинг и сотни тысяч посетителей.

— Да, мы к этому стремимся. Но такой цели невозможно добиться быстро, это долгосрочная задача. Необходимо начать, делать хорошие выставки, привлекать правильную публику, дать ей возможность ощутить многообразие проектов. Это гигантская работа, к ней привлекается Институт социологии, чьи опросы должны помочь с пониманием, что делается правильно, а что нет. Это путь. Не значит, что я должна буду проделать его одна. Возможно, его продолжат другие. Важно, что будет основа.

— Сверхидеи требуют сверхбюджетов. Они уже есть?

— Я еще не знаю, какие именно. Пока что ничего не осметировано. Нам дали большой карт-бланш, городское правительство заинтересовано в реализации проекта, но мы будем привлекать и деньги извне.

— То есть будете взаимодействовать с российским правительством или это будет городской проект с ориентацией на бюджет Москвы? Он не хил, но все же...

— Я хочу со всеми взаимодействовать, вообще со всеми. И с московским правительством, поскольку мы часть его программы, и с национальной властью, и со спонсорами, как российскими, так и западными: в «Большой Манеж» вкладываться готовы все.

— А в другие музеи?

— В «Новый Манеж» — тоже, но все зависит от проектов. Главное — сделать место привлекательным, потратить какие-то силы, деньги, вывести на респектабельный уровень, а потом уже пожинать плоды. Что до «Рабочего и колхозницы», я верю в эту площадку. Мы сейчас ее постепенно обустроим..

— Закроете?

— Пока нет, просто будем там что-то фрагментами улучшать. Надеюсь, что к открытию «Венеры советской» она уже превратится в полноценное рабочее пространство. На это потребуется пара лет как минимум.

— Чтобы поменять аудиторию?

— Конечно. Каждый, придя к нам, должен найти то, что хочет. Разные социальные пристрастия должны стать единым целым.

— У вас нет ощущения, что российская выставочная жизнь провинциальна, в наших столицах почти не показывают выставки, что видят в Париже, Нью-Йорке и Вене?

— Но к этому надо стремиться. Все может быть.

— Что будет с созданной вами и Марией Салиной галереей «Проун», работающей в «Винзаводе»?

— Ею занимается теперь Маша, я там работаю как куратор на общественных началах. У нас есть план до конца года, а дальше посмотрим. Не думаю, что у меня хватит сил на все.

— Есть ли в мире выставка, которая отвечает вашим представлениям о том, какими должны быть выставки в «Большом Манеже»?

— Если бы в «Манеже» была однажды такая же выставка, как о коллекции семьи Гертруды Стайн в Гран-пале в Париже , я бы считала, что прожила жизнь не зря.