России стало много
Венецианский кинофестиваль стартовал в этом году день в день с архитектурной биеннале. Причем российскому павильону на биеннале впервые в истории был вручен приз жюри. Конкурс фильмов на Лидо начался с российской «Измены», а открывшийся в момент премьеры фильма Кирилла Серебренникова венецианский кинорынок своим единственным иностранным партнером выбрал нашу компанию «Роскино». Обозреватель «Известий» Лариса Юсипова обратилась к президенту венецианской биеннале Паоло Баратта с просьбой прокомментировать все эти события.
— Впервые в истории архитектурной биеннале жюри награждает наш павильон. Вы согласны с этим решением?
— Да, и оно мне кажется очень важным. В этом году Российский павильон действительно представил превосходную экспозицию. (Первый этаж павильона — абсолютно черное пространство с вмонтированными в стены небольшими круглыми «окнами», через которые можно увидеть улицы, площади, здания 60 наукоградов, которые начали строить в нашей стране после войны. Второй этаж тоже черный, но стены расчерчены на квадраты. Совместив планшет, который можно взять при входе, с любым из этих квадратов и нажав кнопку «сканировать», получаешь фрагменты проекта «Сколково». Экспозиция называется i-citi/i-land, комиссар павильона — Григорий Ревзин, куратор — Сергей Чобан. — «Известия».) Признаюсь вам, я вообще очень люблю Российский павильон. Это восхитительное здание, одно из самых красивых на территории биеннале. Скоро мы будем отмечать его столетний юбилей. Но он нуждается в реконструкции, ведь при всей своей красоте он совсем не приспособлен для экспозиций современного искусства. Что неудивительно: Щусев проектировал этот павильон в канун Первой мировой, когда понятия Contemporary Art еще не существовало, а законы экспонирования были совсем другими. Реконструкция — это довольно затратно, но необходимо. Поймите меня правильно, я совершенно не пытаюсь указывать вашему государству и вашему бизнесу, как тратить деньги. Но национальный павильон на главной в мире выставке современного искусства — это престиж страны.
— У венецианской биеннале и проходящего в ее рамках кинофестиваля очень давняя история. Но вот кинорынка в Венеции никогда не было, и все к этому привыкли. Почему он вдруг возник?
— На самом деле — не «вдруг». Понятно, что современное кино — это индустрия, и рынок большому фестивалю просто необходим. Поэтому мы начали с так называемой индустриальной секции, информирующей профессионалов о том, что здесь происходит. А теперь расширились. Рынок — это ведь прежде всего общение. Место, где продюсеры, дистрибуторы встречаются, пожимают друг другу руки, где начинаются переговоры о сделках. И уж коль скоро речь идет об общении, необходимо выбрать правильных партнеров. Мне кажется, глава «Роскино» Екатерина Мцитуридзе — партнер правильный. Для того чтобы делать рынок, нужны компетентность, уверенность и энергия. Всё это в ней есть.
— Задам вопрос, который волнует всех профессионалов: между открытием рынка в Венеции и фестиваля в Торонто — всего неделя. А кинорынок в Торонто, как известно, является одним из главных в мире. Не боитесь такой конкуренции?
— Странно было бы, если бы мы не помнили о Торонто и не имели его в виду. Наша главная идея в том, что рынок в Венеции будет в первую очередь европейским: от Испании до России. А Торонто всё-таки рассчитан прежде всего на Северную Америку. Естественно, в данный конкретный момент мы не можем с точностью до 100% просчитать, как будут развиваться события. Так что пока, как я уже говорил, мы концентрируемся на том, чтобы привлечь к нему правильных партнеров и правильных участников. И, конечно, мы очень рассчитываем на активное участие вашей страны в этом проекте. (Помимо стенда «Роскино», официального партнера рынка, своей стенд представила и еще одна российская государственная компания —«Фонд кино». Так что в Венеции сейчас можно найти материалы фактически по всем заметным отечественным фильмам, вышедшим в последние два года. — «Известия».)
— А если отвлечься от того, что вы — президент биеннале, экономист по профессии, и спросить вас как простого зрителя: за что вы любите кино?
— За то, что это искусство настоящего времени. Которое помогает нам лучше осознать, кто мы есть, понять наши тревоги, страхи, опыты и надежды. Кино, как и вообще искусство, раздвигает горизонт человека, позволяет увидеть то, что сильнее и выше нас. К тому же кино еще и очень политическое искусство. Не в прямом, конечно, смысле, но это своего рода термометр, который показывает, какая температура а обществе. И к этим показаниям надо очень внимательно относиться. Примеров тому в истории — масса.
