Волшебная флейта и чудеса с зубами
То ли клиника для психически неуравновешенных, то ли интернат для подростков со всеми его заморочками — действие новой постановки «Волшебной флейты» в Зальцбурге развивается в непривычных условиях.
Сцена с огромными деревянными треугольниками, транспортерами и прочей масонской символикой, которую волокут на себе лицеисты, напоминает, что либретто для Моцарта писалось по заказу масонов. Папагено (его поет Маркус Верба) въезжает на сцену на трехколесном автомобильчике-холодильнике, он продает тушки птиц. Зарастро (Георг Цепенфельд) ходит с полупрозрачным прибором на груди, в котором мерцает что-то, похожее на сердце. Толстый шнур из прибора впивается в затылок Зарастро. А три дамы-волшебницы, из-за которых заварилась вся история (Сандра Тратниг, Аня Шлоссер и Вибке Лемкуль), половину действия проводят у подзорных труб. Эти дамы вообще странные: чтобы лишить Папагено речи, они просто выбивают ему корзинкой зубы. Затем, правда, вставляют их обратно.
Кажется, будто режиссер Йенс-Даниель Херцог решил дать волю фантазии и процесс в какой-то момент вышел из-под контроля. Но Херцог — профессионал, он много ставил в театрах Вены и Гамбурга, Цюриха и Франкфурта, а с прошлого лета руководит оперой в Дортмунде. В итоге все складывается и в «Волшебной флейте», где любовные страсти сочетаются с откровенной иронией и даже пародией.
Критика пытается обвинить Херцога в простодушном подходе к популярнейшему произведению мировой сцены, возможно, даже самому популярному с точки точки зрения количества постановок. Говорят, что флейта в Зальцбурге-2012 перестала быть волшебной. Это не так — она все еще чудодейственна. Но когда традиции слишком много, ее приходится вышучивать, а то она скончается от собственной серьезности.
Слушать Николауса Арнонкура и созданный им 60 лет назад оркестр Concentus Musicus Wien — одно удовольствие. Арнонкур уже четверть века дирижирует «Флейтой», но впервые делает это с родным оркестром, играющим на исторических инструментах XVIII века, либо на их копиях.
Впечатление от зальцбургской версии двойственное. С одной стороны, Арнонкур верен себе в выборе темпов, предпочитая играть не столь быстро, как это принято при исполнении Моцарта. С другой, огромные пространства бывшей Школы верховой езды, где сейчас дают «Волшебную флейту», — явно не лучшее место для аутентичного исполнения.
Видимо, новому интенданту фестиваля, знаменитому Александру Перейре, хотелось обеспечить Арнонкура крупнейшим залом Зальцбурга. Перейра вообще сделал ставку на проверенные имена и хитовый репертуар. Он впервые за многие годы вернул в Зальцбург легендарного дирижера Клаудио Аббадо, а один из последних концертов фестиваля отдал Хосе Каррерасу (тот в ближайшие годы собирается завершить карьеру, о чем заявил). Сразу три фортепианных вечера запланировано у Даниэля Баренбойма.
Скептики, правда, говорят, что в музыкальной программе сделан упор скорее на имена, чем на концептуальный подход. Программы концертов составлены пестро, и в этом их главное отличие от программ прежних лет, когда ими занимался Маркус Хинтерхойзер. В прошлом году он стал интендантом Зальцбурга, но в этом сезоне в результате сложных интриг важнейший в европейской культурной жизни пост занял Перейра. Перед этим он 20 лет руководил оперой Цюриха. У него жесткая хватка профессионала и прекрасные отношения со спонсорами.
Единственная проблема — эти самые спонсоры как-то влияют на фантазию интенданта. Он перестает рисковать при составлении программы и выборе исполнителей. Зато в остальном может позволить себе наилучшее качество.
Фестиваль в Зальцбурге продлится до 2 сентября.
