«Отец хотел, чтобы я пошел по его стопкам, не по стопам»

Исполнилось 100 лет со дня рождения легендарного комедийного актера Сергея Филиппова, одного из самых популярных артистов советского кинематографа, сыгравшего более 100 ролей, в том числе Лектора в «Карнавальной ночи» и Кису Воробьянинова в «Двенадцати стульях». Единственный сын актера, художник Юрий Филиппов, поделился с корреспондентом «Известий» воспоминаниями об отце.

— В 2009 году вы с женой Татьяной выпустили книгу «Сергей Филиппов. Есть ли жизнь на Марсе...». Собирались к 100-летию издать еще одну, дополненную. Не получилось?

— Книгу мы написали, но никто не хочет ее печатать. Говорят, финансово невыгодно. Ну, продадим, дескать, максимум 500 экземпляров в Питере — и всё. Хотя в интернете 150 тыс. экземпляров нашей книги скачано. Еще я написал книгу юмористических рассказов, которые были предназначены, в основном, для Сергея Николаевича — чтобы он читал их со сцены. Но я запоздал с рассказами, отец неожиданно умер. Эту книгу мы тоже хотели издать. Нам дали сигнальный экземпляр, и на этом все закончилось. Время, что ли, такое?

— А мемориальная доска так и не появилась?

— Нет. В комитете по культуре нам еще пять лет назад сказали, что для этого надо минимум 300 тыс. рублей и пройти много инстанций.

— Вы живете в отцовской квартире?

— Нет, в квартире своей жены. Отец жил в доме второй жены, писательницы Антонины Голубевой. Это писательский дом на канале Грибоедова, его в народе звали «писдом», в старые времена — «дом певчих», там жили артисты Капеллы. Я недавно там был, когда московский режиссер-документалист Иван Цыбин снимал фильм об отце. 

— Сергей Николаевич почти 40 лет прожил с Голубевой?

— Что делать, это его выбор. Она ему давала перцу! Глодавший его вирус. Отец не был сильным человеком.

— Какие-то вещи отца у вас остались?

— Фотоаппарат «лейка», гитара, фотографии. 

— А картина Сергея Николаевича со смешным названием «Укрá тихáинская ночь» у вас?

— Во время эвакуации многое пропало. Папа «баловался» живописью до войны.

— Правда, что вы не хоронили отца?

— Мама и отец умерли в один год, она — в Нью-Йорке, он — в Ленинграде. О его смерти мне даже не сообщили. Я в то время жил в Америке. Его похоронили на Северном кладбище. Там стоит бюст из мраморной крошки. Сначала был бронзовый, но его пытались украсть: распилили, увидели, что много бронзы (36 кг), оторвали от постамента, тащили — и в кустах бросили. Или тяжелым им показался, или спугнул кто-то. Потом бюст оказался в Гильдии киноактеров у Евгения Леонова-Гладышева, теперь он у нас дома.

— Что любите из фильмов отца?

— Они все неравноценные. Отец снялся в 118 фильмах. Не знаю, зачем соглашался играть каких-то милиционеров, проходные роли. Жаждал славы, признания. Судьба у него была, конечно, нелегкая.

— Можно сказать, что вы росли за кулисами Театра комедии на Невском, где работал Филиппов?

— Конечно. Хорошо помню все лестницы и гримерки, галерею, которая вела в актерские уборные. Помню Акимова, который пытался наставлять меня по искусству. Помню отца в роли графа Лудовико в «Собаке на сене», в «Простой девушке».

— «Громкая» фамилия вам помогала?

— Не ощутил. Я ведь в Америку уехал, а там всем до одного места, чей ты сын. А когда вернулся в Петербург, фамилия даже, скорее, мешала. В Союз художников меня не приняли. В Союз писателей тоже. Сказали: «Вот когда напишешь столько, сколько Шекспир написал...». Я даже рассказ сочинил по этому поводу. Время от времени пишу рассказики для собственного удовольствия, жену развлекаю.

— С популярными родителями детям нелегко живется. 

— Да, Сергей Николаевич был очень популярным человеком. С ним невозможно было пройти по улице. Из ресторана он выходил, прикрываясь тарелкой. Как-то мы с женой зашли в небольшое кафе в Нью-Йорке — выпить рюмку супа, как сказал бы папа. И вдруг слышим.

— Изя, смотри, кто к нам пришел! — Да, это Юрий Филиппов, известный художник. — Сын Смоктуновского? — Нет, Никулина!

— Отец хотел, чтобы вы стали артистом?

— Да, конечно. Говорил: «Пойдешь по стопкам (не по стопам!) отца методом пробок и ошибок — добьешься чего-нибудь». Но я хронически ленив, и актером не захотел быть: меня очень пугало, что надо учить роли, репетировать... Мама сказала: «Раз ты ничего не любишь делать, иди в художники. Ты же учился в художественной школе». И я поступил в Мухинское.

— Вы обижались на отца за то, что он уделял вам мало времени?

— Я обижался на него, он — на меня. А когда я уехал в Америку, он вообще страшно рассердился. Он же был такой «квасной» патриот, не любил ничего иностранного. Лишь однажды ездил в Финляндию — на съемки фильма Леонида Гайдая «За спичками», где сыграл финна (тоже, кстати, не самая лучшая роль).

— Вам говорят, что вы похожи на отца?

— Говорят. Но я, что называется, носом не вышел.

— Назовите свои любимые афоризмы, которые придумал Сергей Филиппов, известный острослов.

— Помню домашние шутки: «пирожки с котятами», «Чайкофский» (был магазин у Московского вокзала «Чай-кофе», надпись почти без пробела. И даже напиток особый папа изобрел: чай-кофе пополам). Гитару, на которой изредка играл, он называл «самострунной». Мои картины — «сыромятными произведениями».

Все это давно разворовали, присвоили себе, многое ушло в народ. Не так давно я слышал, как один депутат сказал: «Это переполнило чашку терпимости». А ведь так Сергей Николаевич говорил!

Перлы от Филиппова

— Есть в жизни вещи пострашнее трезвости.

— Дырка от бублика недалеко падает.

— Спать лучше лечь голодным, чем трезвым.

— Будет день, будет и водка.

— Говорите, раскинем мозгами? Нет, не будем последнее раскидывать.

— Люби свой гонорар, как самого себя.

— Больше всего избегай гонорарной недостаточности.

— Гонорар — это мое второе «я».

— В чем душа держится? В гонораре.