«Полицейских ненавидят, а мне хочется их понять»

Итальянский фильм «Все копы — ублюдки» — один из самых сильных в конкурсной программе нынешнего Московского кинофестиваля. О том, насколько толерантным можно и нужно быть к слугам закона, режиссер картины Стефано Солима рассказал обозревателю «Недели».

— Как возникла идея картины?

— Все началось с романа Карло Бонини, в котором рассказывается реальная история трех сотрудников специального отряда полиции. История меня поразила. Я потратил два года на то, чтобы на себе почувствовать, что такое быть сотрудником полиции, влезть в их шкуру, так сказать. Абсолютно всё, что вы видите на экране, взято из жизни, все детали. Даже расписанная стена полицейского участка, на которой полицейские изображены в образе римских легионеров, — не выдумка, а абсолютно достоверная деталь.

— Ваш фильм напомнил мне «Элитный отряд» Жозе Падильи.

— Это мой любимый фильм. В разговоре с продюсерами я сразу определил эту картину как ориентир.

 — А что скажете насчет традиций итальянского политического кино — Дино Ризи, Дамиано Дамиани, Элио Петри, в какой степени вы ориентировались на них?

— Назову, пожалуй, только «Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений» Элио Петри. Да, в картине просматриваются некоторые линии политического кино. И в каком-то смысле «Все копы — ублюдки» можно считать политическим фильмом.

 — Можно ли сказать, что полицейские — это консерваторы, которые выражают мнение большинства?

— Безусловно, да. Полицейский — это тот, кто стоит на страже государства и существующего порядка. Человек, который ненавидит полицейского, ненавидит на самом деле не его, а то, что полицейский защищает. В этом идея фильма.

— Государство при определенных раскладах готово принести полицейского в жертву. Эта тема тоже есть в вашей картине.

— Полицейские прекрасно отдают себе отчет, что они некий фильтр между обществом и властью. Люди, недовольные ситуацией в стране, выходят протестовать, и полицейский — это тот, кто встает у них на пути. Естественно, что при этом часто возникают ситуации, когда именно сотрудник полиции оказывается «козлом отпущения». Если они применяют силу — их наказывают, если они отказываются применять силу — их опять же наказывают.

— Вам сложно было полюбить своих героев?

— Непросто. В фильме, думаю, это чувствуется. В каком-то эпизоде они кажутся симпатичными парнями, в следующем — их можно просто возненавидеть. Но мне как режиссеру было бы неправильно вставать на чью бы то ни было сторону.

— В финале один из героев идет на предательство своих коллег. Что с ним происходит дальше?

— Это я вас должен спросить — что станет с ним дальше? В фильме на этот вопрос нет однозначного ответа. Мне кажется, это вопрос восприятия: если вы пессимист, для вас он уходит из полиции, а для того, кто предпочитает оптимистичные концовки, вполне возможно, что герой останется на службе, перейдет в другое подразделение, а его коллеги ответят за свои противоправные действия по всей строгости закона.

— Полицейские получают удовольствие от применения насилия?

— Я рассказал о том, что видел. Это действительно так, хотя я бы не назвал это удовольствием от насилия: это удовольствие от возможности дать волю своим эмоциям. Они ничем не отличаются от обычных людей. Вы только представьте себе, каково это — несколько часов молчаливо стоять перед разъяренной толпой и не иметь никакой возможности ответить. Конечно, их учат сдерживать свою ярость и они со временем привыкают, но все равно это невероятно сложно.

— Вы сейчас говорите, как ваш герой, когда его судят за нанесения тяжких телесных повреждений.

— Хм. Ну, это правда. Я не принимаю полностью их точку зрения, но во многом я с ними согласен. Их ненавидят, а мне хочется их понять.