Полицейский, задушивший свою мать, получил условный срок

Беспрецедентно мягким приговором закончилось в суде подмосковного Орехово-Зуево скандальное дело бывшего сержанта полиции Владимира Корсакова, который задушил больную раком мать, чтобы избавить ее от страданий. Он обвинялся в умышленном убийстве, но получил лишь четыре года условного срока. Эксперты опасаются, что столь мягкое наказание приведет к расцвету бытовой эвтаназии.

Уголовное дело против Корсакова слушалось в суде с конца мая 2012 года. Его адвокат Евгений Черноусов не исключал, что процесс будет скоротечным. 

— Мы не стали заявлять никаких ходатайств, попросили вызвать лишь несколько свидетелей — соседей Корсакова, которые могут рассказать о трагической ситуации в семье или же огласить данные ими ранее показания, — сообщил «Известиям» Евгений Черноусов.

Корсакова обвиняли по первой части статьи «Убийство», за что ему грозило от 6 до 15 лет лишения свободы. Сам подсудимый свою вину полностью признал.

— Это страшно, я не верю, что совершил это. Все произошло как в тумане, — говорил Корсаков.

Евгений Черноусов считает, что парень стал жертвой обстоятельств и несовершенства законодательства.

— Он совершил убийство из-за сострадания. Для матерей, убивших новорожденного, есть отдельная «легкая» статья УК. А таких, как Корсаков, судят за умышленное убийство, хотя у него совсем другой мотив! — заявил адвокат. — Врачи не стали помогать его матери, и он сам покупал ей дорогие болеутоляющие средства.

Во время прения сторон гособвинитель запросил для подсудимого беспрецедентно мягкий срок — четыре года условного заключения. Суд полностью согласился с его мнением и назначил Корсакову такое наказание. 

— Мы довольны таким приговором, потому что в подобных случаях суд дает реальный срок, — заявил «Известиям» адвокат Евгений Черноусов.

При этом он не считает, что приговор по делу Корсакова вызывает волну «бытовой эвтаназии». Защитник убежден, что такие дела являются штучными и каждое из них необходимо рассматривать тщательно и глубоко субъективно.

По мнению адвоката, в УК необходимо ввести новую статью об убийстве из сострадания. 

— У нас нет эвтаназии, не оказывается помощь смертельно больным людям, невозможно достать лекарства, поэтому эта статья нужна, — пояснил Черноусов.

Год назад 48-летней Ларисе Корсаковой врачи поставили страшный диагноз — рак молочной железы. Метастазы были неоперабельны, лечение не помогало, и состояние женщины постоянно ухудшалось. Врачи выписали ее из больницы, фактически отправив умирать домой. Уход за испытывавшей страшные мучения женщиной лег на плечи ее 23-летнего сына Владимира.

По словам адвоката, женщина очень переживала, что она стала обузой для сына, и неоднократно просила его прекратить ее мучения. Дважды она сама пыталась свести счеты с жизнью — глотала таблетки и резала ножом вены на руках. Оба раза ее успевали спасти. 

10 ноября прошлого года к Корсакову домой приходили друзья отметить День сотрудников МВД, но застолья как такового не было — парни выпили пива и разошлись. Ночью у Владимира состоялся очередной тяжелый разговор с матерью, после чего он и задушил ее простыней.

Во время следствия были проведены две психиатрические экспертизы, результаты которых оказались противоречивые. Первая признала, что в момент совершения преступления Корсаков не осознавал опасности своих действий — он находился в состоянии аффекта. Такой диагноз давал шанс на переквалификацию дела на более мягкую статью УК. Вторая экспертиза — в Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского — признала сержанта вменяемым, хотя и обнаружила у него психическое отклонение.

— Эксперты решили, что у Корсакова развился невроз из-за постоянного стресса при виде мучений матери, а это считается смягчающим обстоятельством,  — заявил «Известиям» Черноусов.

Психиатр-криминалист Михаил Виноградов поддерживает идею эвтаназии. 

— Этого сержанта нельзя было судить за умышленное убийство. Он хотел любой ценой прекратить страдания близкого человека, — считает эксперт.

По его словам, за долгие годы практики он регулярно сталкивался со случаями убийства родственниками смертельно больных близких. Такие случаи были и в Советском Союзе, и в новое время.

— Наша медицина цинична: врачи годами держат парализованных людей, не отключая их от аппаратов жизнеобеспечения, превращая и их жизнь, и жизнь их близких в настоящую пытку, — говорит Виноградов.

В качестве примера он привел два случая, когда люди ждали смерти 9 и 11 лет. Профессор уверен, что разрешение эвтаназии не приведет ни к какому росту преступлений, а будет «актом милосердия».

По данным Минздрава, только от рака в России ежегодно умирает более 280 тыс. человек, а вообще онкология занимает третье место в списке причин смертности. Во многих случаях после получения страшного диагноза люди сводят счеты с жизнью. 

Один из самых ярких примеров — недавнее самоубийство в Москве бывшего главы внешней разведки Леонида Шебаршина, мучившегося от тяжелой болезни. Он пустил себе пулю в висок из наградного пистолета, когда болезнь стала прогрессировать и пропало зрение.

Иное мнение у депутата Госдумы Олега Савченко. Парламентарий уверен, что пример Корсакова станет фактическим наглядным пособием для других семей, оказавшихся в аналогичной ситуации.

— Через меня прошли наверное сотни подобных семей, просивших о помощи. Думаю, что по стране речь идет о десятках тысяч людей, находящихся на грани отчаяния, — говорит Олег Савченко.

Депутат считает, что людям надо набираться мужества и пытаться найти выход из ситуации, бороться до конца, не лишая кого-либо жизни. Савченко также признает, что медицинские учреждения порой не могут оказать действенную помощь больным. Причем речь, по его словам, идет не только об онкологических больных, но и так называемых детских заболеваниях, которые диагностируются в основном у детей.