«Первый кадр — человек выходит во двор и матерится»

3 июня стартует 23-й фестиваль «Кинотавр». В числе  конкурсанток этого года — 23-летняя Таисия Игуменцева. Дебютантка приезжает в Сочи с солидным багажом: наградой каннского конкурса Cinefondation за короткометражку «Дорога на». По пути из Канна на «Кинотавр» с Таисией встретилась обозреватель «Известий».

— Ваш каннский приз прекрасен еще и тем, что имеет материальную и организационную составляющую. Это €15 тыс. евро и обещание взять ваш первый полнометражный фильм в программу Каннского фестиваля. То есть фестиваль ставит условие, что €15 тыс. евро должны пойти на производство? 

— Я так понимаю: раз они гарантируют участие — эти деньги в любом случае надо вкладывать в фильм и писать «при поддержке Каннского фестиваля». Что касается жанра, у меня будет трагикомедия. Как показывает практика конкурса Cinefondation, этот жанр как раз привлекает к себе внимание на фоне социальных драм. От них, мне кажется, люди начали понемногу уставать. 

— Вы сами участвуете в написании сценария?

— Да. Я всегда пишу в соавторстве с Александрой Головиной. Но это, скорее, не письменная работа. Мы встречаемся, разговариваем, в голову приходят различные герои. Потом мы встраиваем их в сюжет и придумываем характеры. Так и с новым фильмом: пришла идея, что дело происходит в глухой местности, на острове, куда все пути перекрыты. В покосившейся хижине сидит дед с ружьем и целится в соседний дом. Так возник у нас образ первого кадра.

— А вы знаете, как возникла идея «Кочегара»? Продюсер Сельянов рассказывал, что режиссер Балабанов как-то ему говорит: «Хочу снять фильм о человеке, который все время кашляет».

— Очень это понимаю. Первый пришедший мне в голову кадр «Дороги на» был такой:  человек выходит во двор и матерится. 

— Когда и почему вы решили поступать во ВГИК на режиссерский?

— Это было достаточно неосознанно. В восьмом классе я начала снимать на мобильный телефон. Но вообще я не из среды кино, и мало была о нем осведомлена. Просто звезды так сложились, что я попала во ВГИК. Алексей Учитель сначала же не хотел меня брать. Мне было стыдно раскрыться. Я тогда не знала, что при наборе в мастерскую ценится характер, а не заученные правильные ответы.

— Но вы понимали, кто набирает мастерскую? Видели фильмы Учителя?

— Я считала Алексея Ефимовича автором «Возвращения» (фильм Андрея Звягинцева. — «Известия»).

— То есть, поступая во ВГИК, вы были девушкой глубоко несведущей в российском кино. А в зарубежном?

— Чуть лучше. Очень любила фильмы Квентина Тарантино, и мы с моей подругой каждый год справляли его день рождения в школе. Надевали костюмы, завязывали галстуки — нам педагог по истории помогал это делать. Как бешеные псы. Я этот одноименный фильм практически наизусть знаю. 

— Когда вы все-таки вникли в ситуацию с современным российским кино, кто из режиссеров стал вам наиболее близок и интересен?

— Александр Рогожкин с  «Особенностями национальной охоты». Из более молодых — Борис Хлебников. 

— Я так понимаю, вас и как зрителя тянет к трагикомедиям?

— Мне кажется, до серьезного драматического жанра надо еще дорасти. Я в свои 23 года не прочувствовала пока ни тему любви, ни тему смерти. Ни вообще какого-то горя. Посмотрим, что будет через 20 лет. 

— Пять лет назад в Канне специальное упоминание жюри дебютов «Золотая камера» получила Валерия Гай Германика за «Все умрут, а я останусь». После чего ее взяло в оборот телевидение. Вы готовы снимать сериалы? Это все-таки деньги.

— Деньги мне пригодятся. Хотя бы на то, чтобы посмотреть мир. 

— Как говорил наш любимый Таранитно после «Криминального чтива»: «Ты садишься на хвост своих фильмов и летаешь с ними по миру. И это удивительное ощущение». Вы в Канне много фильмов успели посмотреть?

— Нет. Но мы там много полезного для себя сделали. С приятельницей, которая гораздо более деловой и коммуникабельный человек, чем я, пытались найти финансирование для моего фильма. И оказалось, в Канне фактически в каждом кафе сидят продюсеры, которые хотят нам помочь. 

— А серьезные контакты завели?

— Жан-Пьер Дарденн сказал: «Будете у нас на Колыме, у меня есть деньги, я готов вас финансировать». А на вечеринке по поводу закрытия нашей программы записал мне свой е-мейл и телефон. Но у него такой почерк... Видимо, буду эту записку долго расшифровывать и слать письма на неизвестные адреса. 

— Для вас приезд в Канн и этот приз стали неким сигналом, что вы сделали в жизни правильный выбор?

— Такой сигнал будет, когда я сниму полный метр. Сейчас боюсь, что у меня не хватит опыта. В общем, дикая паника началась.

— Вы можете сформулировать идею вашей будущей картины? О чем она?

— Могу. Когда вы выключите диктофон и пообещаете никому не рассказывать.