"Вы же не спрашиваете скрипача, который играет Моцарта, зачем ему это старье?"
В Москву с концертом приезжает Palast Orchester во главе с композитором и вокалистом Максом Раабе. Оркестр знаменит своими кавер-версиями хитов современности в стилистике берлинского кабаре 1930-х, которые и исполнит 7 июня в Crocus City Hall. Корреспондент «Известий» в преддверии гастролей позвонил Маттиасу Отто (настоящее имя Макса Раабе) в Берлин.
— Как вам пришла идея делать кавер-версии современных хитов в стиле ретро?
— Мы, музыканты, всегда интересуемся тем, чего достигли коллеги. Самый беспроигрышный вариант узнать об этом — заглянуть в первую десятку хит-парада. Я давно уже работал в этом, как вы говорите, ретро-жанре, и тут пришло в голову — а давай-ка обработаем песенку в нашем духе. Это была просто шутка, честное слово, мы ни на что не рассчитывали. И были очень удивлены, когда оказалось, что она не просто удалась, но и стала очень популярна.
— А почему вы выбрали эту стилистику? В конце концов, мы живем в XXI веке — что за тяга к ретро?
— Вы же не спрашиваете скрипача, который играет Моцарта, зачем ему это старье? Я считаю музыку тридцатых годов самой элегантной, самой изящной поп-музыкой XX века, полной искрящегося юмора, искрометно аранжированной — все эти трубы, саксофоны... Просто это чудесная музыка— вот и вся причина.
— Когда я впервые услышал ваши версии песен Бритни Спирс, ABBA, Тома Джонса, Queen — мне показалось, я узнаю нечто новое и об оригиналах...
— Вы не первый, кто говорит об этом. Я помню, один приятель позвонил мне после выхода альбома Superhits и прокричал: «Спасибо, Макс! Я впервые могу разобрать, о чем они все поют!». Но если серьезно, действительно в наших версиях зачастую обнажается суть песни. Я стараюсь, во всяком случае, вытащить наружу то, что мне самому кажется в этих песнях важным — ну и, конечно, немного пошутить. А если говорить о стилистике, то тут все просто: эти песни — поп-музыка сегодняшнего дня, а то, что мы играем, было поп-музыкой в тридцатые. Так что, в сущности, мы всего лишь налаживаем связь между разными проявлениями одного и того же.
— То есть вы работаете такой машиной времени, соединяя прошлое и настоящее?
— Ну, я не могу сказать, что мы взяли на себя такую глобальную миссию, нет. Просто мы получаем огромное удовольствие от того, что делаем. И стараемся делать это максимально хорошо.
— 1930-е - время между двумя войнами. Вы когда-нибудь задумывались об этом?
— Конечно! Я всегда помню, что многие мои любимые музыканты и композиторы вынуждены были покинуть Германию, когда к власти пришли наци, а некоторые и вовсе погибли. То самое изящество и элегантность, которые мне так нравятся, практически мгновенно исчезли. И когда я пою, я не могу не думать об этом.
