«Церковь хотят сделать идеологическим отделом партии. Это не идет на пользу ни партии, ни Церкви»

21 июня открывается Московский кинофестиваль. Россию, помимо фильма Ренаты Литвиновой, будет представлять новая работа Андрея Прошкина «Орда». Фильм (первоначальное название «Святитель Алексий») рассказывает об одном эпизоде из жития Алексия, митрополита Киевского. Чудотворец всея Руси Алексий должен явиться в Орду, чтобы явить еще одно чудо, а именно, исцелить от слепоты мать хана Джанибека. О том, как «Святитель» стал «Ордой», «Известиям» рассказал Андрей Прошкин .

— Как получилось, что вы стали режиссером фильма о православном святителе?

— Мне неожиданно позвонили — сказали, что есть такая идея. Я был шокирован — ничто в моих предыдущих работах не указывало на то, что я большой христианский художник. Я сразу определил свою позицию — не занимаюсь пропагандой и агитацией. Моей задачей было сделать картину, если говорить о технической стороне дела, рассчитанную на зрителя. Понятно, что, наверное, ярые поклонники фильма «Яйца судьбы» (проект участников «Наша Russia») вряд ли заинтересуются этой темой. Но тем не менее мы делали картину для русского кинопроката.

— Как возникло название «Орда»?

— Съемки были в самом разгаре, наш продюсер показывал продюсерам «Первого канала» какие-то сцены. Они и предложили это название. Для меня «Святитель Алексий» изначально было названием рабочим, мы с самого начала знали, что оно не останется. «Орда» очень точно подходит к идее фильма. Бывает, что и с «Первого канала» приходит что-то хорошее.

— В интернете по поводу вашей картины уже идут споры. Представители татарской интеллигенции выражают недовольство, считая что вы в картине исказили исторические факты.

— Споры вокруг картины, которую никто не видел, — это несерьезно. Этим занимаются люди, ищущие любой повод, чтобы начать кричать что-то в духе «русские — гады, а мы — великая цивилизация». Что, конечно, странно, потому что Орда была вообще-то государством монгольским. Я подозреваю, что картина может вызвать какие-то скандалы, но мне не кажется, что «Орда» — националистическая картина. Совсем наоборот. И потом, надо же понимать: мы не делали историческую картину в прямом смысле слова. Это экранизация легенды.

— На что вы ориентировались, придумывая мир Орды?

— У нас были два исторических источника. Материалы и книги людей того времени об этом времени. И второй — то, что мы видели вокруг себя и что мы думаем о нашем обществе. Для себя мы нашли смысловые параллели между обществом Орды и нашей технократической цивилизацией. Я всегда снимал картины о современности, и в этом смысле «Орда» продолжает эту традицию.

— Орда — это мы?

— Нет. Мы снимали про то, что и те и другие — это мы. Это те начала, которые есть в нашем обществе. На Руси и без татар в это время происходили вещи удивительные по жестокости и вероломству. Очень многие использовали Орду, как место «стрелок», куда вызывали конкурирующих князей, — были случаи, когда их прямо в Орде убивали. Знаменитый  эпизод — история кровной вражды московских и тверских князей. И с той и с другой стороны ребята проявляли себя не хило.

Мы снимали не про Орду и Алексия, а про то, что и то и другое есть в нас с вами. И по какому из двух путей мы пойдем — вопрос нашего выбора. Сейчас мы стоим на пороге — у нас еще есть некоторое время сделать этот выбор.

— Подозреваю, что ваша трактовка легенды отличается от канонической. Не боитесь навлечь на себя гнев Русской православной церкви?

— Для меня принципиально было сделать картину — хорошую ли, плохую, но главное — честную. Сделать не для пропаганды христианства, а по художественным и нравственным соображениям.

Одна из самых выдающихся, на мой взгляд, христианских картин — «Рассекая волны» (фильм Ларса фон Триера. — «Известия»). Я считаю этот фильм чрезвычайно мощным человеческим и христианским высказыванием. Чем парадоксальнее история и поведение героя, тем действеннее христианский посыл. К сожалению, это довольно сложно объяснить кому-нибудь в России — у нас, по-моему, Церковь хотят сделать идеологическим отделом партии. Это не идет на пользу ни партии, ни Церкви.